Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 70 – Екатерина Мордвинцева

Я взяла телефон, открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные. Я написала новое: «Сегодня я встретила его сына. Он сказал: "Моя мама тоже ушла и не вернулась". И он ждёт. Как и я. Как и вы, наверное. Я буду ждать. Всегда».

Нажала «отправить». Две серые галочки. Доставлено, но не прочитано.

Я убрала телефон, закрыла глаза. И представила их лица. Машу, Женю, Леру. Представила, что они живы. Что они вернутся. Что мы снова будем вместе.

— Я буду ждать, — прошептала я в темноту. — Сколько понадобится.

В ту ночь мне снился Миша. Он стоял у замерзшего фонтана и смотрел на меня. «Вы придёте?» — спросил он. «Приду», — ответила я. И он улыбнулся. Так же, как улыбался его отец.

Я проснулась с чувством, что что-то изменилось. Не стало легче — боль оставалась, тупая, ноющая, привычная. Но появилось что-то ещё. Надежда? Или просто желание жить дальше, несмотря ни на что.

Я встала, подошла к окну. За ним светало, и первые лучи солнца пробивались сквозь облака. Где-то там, над океаном, может быть, тоже вставало солнце. Может быть, кто-то смотрел на него и думал о нас.

Я достала телефон, набрала сообщение для Вари: «Я встретила его сына. Он ждёт маму, которая не вернётся. Как мы ждём наших. Я хочу прийти на следующее собрание группы. Скажи, когда».

Варя ответила почти сразу: «В среду, в аэропорту. В 18:00. Я рада, что ты с нами».

Я убрала телефон и начала собираться на работу. Впереди был новый день. И я знала, что справлюсь. Потому что у меня была цель. И люди, ради которых стоило жить.

Официальное заявление появилось в новостях в понедельник утром.

Я сидела за столом, пила кофе, листала ленту, как делала каждое утро уже больше месяца. И вдруг увидела заголовок, от которого кровь застыла в жилах: «Самолёт, пропавший над Атлантикой, признан пропавшим без вести. Поиски прекращены».

Я смотрела на экран, и слова расплывались перед глазами. «Признан пропавшим без вести». «Поиски прекращены». «Пассажиры объявлены без вести пропавшими».

Я перечитала заголовок раз, другой, третий. Надеясь, что это ошибка. Что я неправильно поняла. Что это о другом самолёте, не о том.

Но нет. Это был он. Наш рейс. Их рейс.

Телефон выпал из рук и упал на пол. Я смотрела на него, не в силах поднять. В голове был белый шум, перед глазами всё плыло. Я сидела, вцепившись в край стола, и не могла дышать. Воздух, казалось, исчез из комнаты, и каждый вдох давался с трудом.

Они признали их пропавшими без вести. Это значило, что они сдались. Что надежды больше нет.

Я не помню, как добралась до аэропорта. Не помню, как ехала в такси, как заходила в здание, как искала Варю. Всё было как в тумане — размытые очертания, приглушённые звуки, ощущение нереальности происходящего.

Варя стояла у стойки информации, окружённая другими родственниками. Я увидела её издалека — маленькую, потерянную, с красными глазами и дрожащими губами. Рядом с ней были родители Маши, родители Жени, брат Леры. Все они смотрели на экран, где транслировали новости, и молчали.

Я подошла, и Варя обняла меня. Мы стояли так, обнявшись, и не говорили ни слова. Что можно было сказать? Что всё будет хорошо? Что они найдутся? Что это не конец?

— Они выпустили официальное заявление, — прошептала Варя, и голос её был глухим, будто издалека. — Поиски прекращены. Их объявили пропавшими без вести.