Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 67 – Екатерина Мордвинцева

— А говорят, он её на повышение прочит. На место заместителя. Не иначе, как постель помогла.

— Интересно, сколько она ему...

— Хватит!

Голос Кирилла прозвучал как выстрел. Я видела, как Света и Лена вздрогнули, обернулись, побледнели. Он стоял в проходе, и лицо его было спокойным, но глаза метали молнии.

— Вы забыли, что в офисе есть камеры? — сказал он ровно. — И что я могу потребовать запись за любой день?

— Кирилл Сергеевич, мы... — начала Света, но он перебил её.

— Завтра же напишите объяснительные. И подумайте о том, что сплетни на рабочем месте — это не только неэтично, но и может повлечь дисциплинарное взыскание. Свободны.

Они ушли, опустив головы. Я сидела, не двигаясь, и смотрела на Кирилла. Он подошёл ко мне, сел на край стола.

— Прости, — сказал он тихо. — Я должен был раньше это прекратить.

— Ты их напугал, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Они теперь будут думать, что я нажаловалась.

— Мне всё равно, что они будут думать, — он взял меня за руку. — Главное, чтобы ты знала: это неправда.

— Я знаю, — я кивнула. — Но больно. Слышать такое. Они не знают ничего. Ни о том, что у меня пропали подруги. Ни о том, что я... что я не сплю с тобой ради повышения.

— Мне жаль, что ты это слышала, — он сжал мою руку. — Может, нам стоит...

— Не надо, — я покачала головой. — Не надо ничего менять. Пусть думают, что хотят. Мне всё равно.

Но это было неправдой. Мне не было всё равно. Каждое слово, каждая сплетня впивалась в меня, как иголки. Я чувствовала себя грязной, хотя не сделала ничего плохого.

Через несколько дней Света подошла ко мне в столовой. Лицо у неё было красным, она явно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Инга, — наконец выдавила она. — Ты прости меня. Я погорячилась. Не подумала. Просто... ну, ты же понимаешь.

Я посмотрела на неё. Хотела сказать что-то язвительное, но не стала. Слишком устала для этого.

— Забудь, — сказала я. — И больше не сплетничай за спиной. Это некрасиво.

Она кивнула и быстро ушла. Я смотрела ей вслед и думала о том, что она не поняла. Ничего не поняла. Она извинилась не потому, что осознала свою ошибку, а потому, что испугалась начальника. И это было хуже, чем если бы она продолжала ненавидеть меня.

Я всё чаще оставалась в офисе после работы. Не только потому, что Кирилл был там, но и потому, что дома было пусто. Варя звонила каждый день, сообщала новости. Новостей не было. Семьи пропавших создали группу, начали требовать продолжения поисков. Они собирались в аэропорту, писали письма в авиакомпанию, в правительство, в международные организации. Я присоединилась к ним, но не могла быть там постоянно. Слишком тяжело было видеть лица родителей, которые с каждым днём становились всё старше, всё бледнее, всё больше похожи на призраков.

— Мы не дадим им забыть, — сказала Варя, когда я приехала на очередную встречу. — Пока мы помним, они живы.

Я смотрела на плакаты, которые держали в руках люди: «Найдите наших детей», «Мы не перестанем искать», «Триста жизней — не цифра». И думала о том, что мир уже забыл. Что для большинства людей это просто строчка в новостях, которую пролистали две недели назад. Но для нас это было всё.

— Мы напишем письмо в ООН, — продолжала Варя. — Требуем продолжить поиски. Не можем же мы просто сидеть и ждать, пока они объявят их пропавшими без вести.