Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 35 – Екатерина Мордвинцева

— Я не хотел оставаться один, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — В офисе. В новогоднюю ночь. Я знал, что вы будете работать, и я... я думал, что если вы будете рядом, я не сойду с ума от этой пустоты.

Я молчала. В ушах стучала кровь, и я не знала, что чувствовать. Злость? Обиду? Или что-то другое, более тёплое, что я не хотела в себе признавать?

— Я не знал, что вы собираетесь в отпуск с подругами, — продолжал он. — Вернее, знал, но не думал об этом. Для меня вы всегда были... — он запнулся, — сотрудницей. Хорошим сотрудником. Надёжным. Тем, на кого можно положиться. Я не думал о вас как о человеке, у которого есть своя жизнь, свои планы, свои...

— Свои подруги, которые пропали над океаном, — закончила я за него, и в голосе моём прозвучала горечь.

Он поморщился, будто я ударила его.

— Простите, — сказал он. — Я не знал. Я не мог знать. Но если бы знал... если бы я только мог представить...

— Вы не могли, — я покачала головой. — Никто не мог.

Принесли еду. Суп, салат, кофе. Я смотрела на тарелку и не чувствовала голода, но заставила себя взять ложку. Горячий бульон обжёг губы, и я поморщилась.

— Ешьте медленно, — сказал Кирилл. — Вы давно не ели, желудок отвык.

Я посмотрела на него с удивлением. Он говорил так, будто заботился, будто ему было не всё равно.

— Вы тоже, — ответила я, и он кивнул, взял ложку.

Мы ели молча. Я смотрела, как он подносит ложку ко рту, как пьёт кофе, как смотрит в окно на падающий снег. И думала о том, что впервые за два года вижу его не начальником, а просто человеком. Человеком, который тоже боится одиночества. Который тоже потерял кого-то. Который, возможно, так же, как я, не знает, что делать дальше.

— Я не знаю, что будет, — сказала я, откладывая ложку. — С ними. С самолётом. Я не знаю, найдут их или нет. Я не знаю, что я буду делать, если...

Я не договорила, но он понял.

— Вы будете жить, — сказал он, и в голосе его была уверенность, которой я не чувствовала. — Что бы ни случилось, вы будете жить. Потому что они бы этого хотели.

— Откуда вы знаете, чего бы они хотели? — спросила я, и в голосе моём прозвучала злость. — Вы их не знаете. Вы вообще никого не знаете, кроме своих бумажек.

Он не обиделся. Только кивнул.

— Вы правы. Я их не знаю. Но я знаю, что если человек любит кого-то, он хочет, чтобы этот кто-то жил. Даже если его самого нет рядом.

Я смотрела на него, и где-то внутри, глубоко, что-то шевельнулось. Не согласие — скорее, понимание.

— Вы говорите о своей жене? — спросила я.

Он помолчал, потом сказал:

— И о ней тоже.

Мы допили кофе. За окном темнело, на улице зажглись фонари, и снег в их свете казался золотистым, праздничным. Как в новогодней открытке. Как в мире, где нет пропавших самолётов, потерянных подруг и людей, которые сидят в кафе и пытаются найти слова, чтобы поддержать друг друга.

— Мне пора, — сказала я, посмотрев на часы. — Я обещала Варе приехать в аэропорт. Мы сегодня ждём новостей.

Он кивнул, подозвал официантку, рассчитался. Я хотела заплатить за себя, но он покачал головой.

— Не надо. Это я пригласил.

Мы вышли на улицу. Снег всё падал, крупный, пушистый, и я подставила лицо, чтобы почувствовать холод. Он помогал. Заставлял ощущать, что ты ещё жив, что мир существует, что время идёт.