Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 37 – Екатерина Мордвинцева

Поисковая операция продолжалась, но самолёт не находили. Обломков не было, сигналов — тоже. Сначала говорили о технической неисправности, потом о теракте, потом снова о технической неисправности. Версии менялись, но результат был один: триста человек, включая моих подруг, исчезли, и никто не знал, где они.

Я старалась не думать об этом на работе. Открывала документы, проверяла цифры, отвечала на письма. Механическая работа, которая не требовала мыслей. Если я думала, я вспоминала. Если я вспоминала, я начинала плакать. А плакать в офисе, среди людей, которые смотрели на меня с любопытством и жалостью, я не могла.

Жалость была хуже всего. Я видела её в глазах коллег, когда они смотрели на меня. Кто-то отводил взгляд, кто-то, наоборот, подходил и говорил что-то вроде «держитесь» или «всё будет хорошо». Я кивала, улыбалась, говорила «спасибо», но внутри всё сжималось. Они не знали, что будет хорошо. Они не знали, будет ли вообще что-то.

А потом начались разговоры.

Я заметила это не сразу. Сначала просто показалось, что на меня смотрят дольше обычного. Потом — что в курилке замолкают, когда я прохожу мимо. Потом — что Света из бухгалтерии, которая всегда была ко мне дружелюбна, вдруг стала отвечать односложно и отворачиваться.

Я не придавала значения. У меня было слишком много других забот, чтобы думать о том, что говорят коллеги.

Но однажды, возвращаясь из кабинета Кирилла — мы обсуждали график сдачи отчётов, ничего личного, просто работа — я услышала голоса из открытой двери переговорной.

— ...и вчера до восьми здесь торчала, — это была Света, я узнала её голос. — А он, конечно, тоже. Никуда не ушёл, пока она не вышла.

— Ну и что? — голос Лены, нашей секретарши. — Работают вместе, ничего странного.

— Да ладно! — Света понизила голос, но я всё равно слышала. — Ты посмотри на неё. Ходит вся в себе, ни с кем не разговаривает. А он её каждый день к себе вызывает. То документы, то отчёты. А что там за документами — одному богу известно.

— Свет, прекрати, — это уже был голос Антона, нашего программиста. — У неё подруги пропали. Самолёт тот самый, помнишь? Она должна была с ними лететь.

— Да знаю я, — голос Светы стал ещё тише. — Но ты посмотри, как она к нему липнет. Как только праздники закончились, так сразу к нему. Небось поняла, что одной тяжко, вот и...

Я не стала слушать дальше. Прошла мимо переговорной, не замедляя шага, но чувствуя, как кровь приливает к лицу. В голове гудело, пальцы сжимали папку с документами так сильно, что побелели костяшки.

Я вернулась к своему столу, села, уставилась в монитор. Слова Светы крутились в голове, как заевшая пластинка. «Липнет». «К нему». «Что там за документами».

Я знала, что это неправда. Я не липла. Я работала. Мы работали. Вместе, потому что у нас был общий проект, потому что я не могла оставаться дома, потому что он...

Что? Почему он каждый день звал меня к себе? Действительно, документы можно было отправить по почте, отчёты — обсудить по телефону. Но он звал. А я шла. Потому что в его кабинете было тихо, потому что он не смотрел на меня с жалостью, потому что рядом с ним я чувствовала себя не такой одинокой.

Я не хотела об этом думать. Не сейчас.

— Инга, привет!

Я подняла голову. Передо мной стояла Оксана из отдела маркетинга — высокая блондинка с вечно улыбающимся лицом и огромными серьгами, которые звенели при каждом движении. Мы никогда не были близки, но она всегда относилась ко мне дружелюбно.