Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 33 – Екатерина Мордвинцева

— Спасибо, — сказала я, и в голосе моём, наверное, прозвучало удивление, потому что он усмехнулся — коротко, безрадостно.

— Не ожидали?

— Честно? Нет, — я не стала скрывать.

Он откинулся на спинку кресла, потер переносицу. Жест, который я уже видела вчера. Усталость. Он выглядел таким же измотанным, как я, хотя причины у нас были разные.

— Но я не возьму выходные, — добавила я.

Он поднял бровь.

— Почему?

Я посмотрела на свои руки, на телефон, на ёлку у него на столе, на фотографию, которую вдруг заметила в рамке — она стояла лицом вниз, будто он специально перевернул её, чтобы не видеть. Я не успела рассмотреть, кто там был, только край — чья-то светлая одежда, детская рука.

— Потому что если я останусь дома, — сказала я медленно, подбирая слова, — если я перестану работать, я начну думать. А если я начну думать, я сойду с ума.

Он молчал. Я смотрела на него и видела, как его лицо меняется — не резко, не вдруг, а постепенно, будто я видела его впервые. Не начальника, не Змея Горыныча, а просто человека, который сидит напротив и слушает.

— Я понимаю, — наконец сказал он, и в голосе его не было обычной сухости. — После того как моя жена ушла, я тоже работал без остановки. Дни, ночи, выходные. Если бы не работа, я бы...

Он не договорил. Я смотрела на него, и где-то в голове щёлкнуло — жена? У него есть жена? Вернее, была? Я никогда не думала о нём как о человеке, у которого есть личная жизнь. Для меня он существовал только в этих стенах, только в этих ролях: начальник, требующий, указывающий, заставляющий.

— Я не знала, — сказала я, и это прозвучало глупо.

— Откуда вам знать, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было иронии. Только усталость. — Я не тот человек, который рассказывает о себе.

Это было правдой. За два года работы я не знала о нём ничего. Не знала, есть ли у него семья, чем он занимается в выходные, что любит, чего боится. Для меня он всегда был функцией — как и для него я.

— Вы поэтому... — я запнулась, не зная, как сформулировать. — Поэтому вы вчера сказали, что не хотели, чтобы я улетала? Потому что боялись остаться без сотрудника?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его серых глазах было что-то, чего я не могла прочитать.

— Нет, — сказал он просто. — Не поэтому.

Я ждала продолжения, но он замолчал, отвёл взгляд, взял чашку с кофе, сделал глоток. Я смотрела, как его пальцы сжимают фарфор, как он ставит чашку на стол, и вдруг заметила, что рука у него дрожит. Едва заметно, но я видела.

— Вы не ели сегодня? — спросила я, и сама удивилась этому вопросу. Какое мне дело, ел он или нет? Но слова вылетели раньше, чем я успела их обдумать.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Нет, — сказал он. — А вы?

— Тоже нет, — я вспомнила, что последний раз ела вчера утром, перед тем как увидела новости. Кофе. Конфета под ёлкой. Всё.

Он помолчал, потом сказал:

— Пойдёмте поедим. Здесь рядом есть кафе. Нормальное, не наша столовая.

Я смотрела на него и понимала, что он предлагает мне не просто поесть. Он предлагает мне не быть одной. Так же, как Варя, как Кристина, как все, кто собрался в аэропорту. Только здесь, в этом кабинете, с этим человеком, который ещё вчера был для меня воплощением всего, что я ненавидела.

— Хорошо, — сказала я. — Пойдёмте.