Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 25 – Екатерина Мордвинцева

— Это не правда, — его голос дрогнул. — Вы знаете, что это не правда.

— Я ничего не знаю, — я покачала головой. — Я не знаю, живы ли мои подруги. Я не знаю, увижу ли я их когда-нибудь. Я не знаю, почему я здесь, а не там, с ними. Я ничего не знаю.

Я развернулась и пошла к выходу, но он окликнул меня:

— Инга, постойте.

Я остановилась, но не обернулась.

— Я найму лучших адвокатов, — сказал он. — Детективов. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы их нашли. Я...

— Вы ничего не можете сделать, — тихо сказала я. — Никто не может. Только ждать.

Я вышла из кабинета, прошла через пустой оупенспейс, нажала кнопку лифта. Ждала, глядя на закрытые двери, на своё отражение в матовом стекле. Бледное, чужое лицо. Глаза, которые смотрели на меня с осуждением.

Лифт приехал, я зашла, нажала на первый этаж. Двери закрылись, и я осталась одна в маленькой кабинке, под мерный гул механизма.

Я достала телефон, набрала номер Маши.

Гудки. Автоответчик.

Я набрала Жене. Тишина.

Лере. Ничего.

Я сползла по стене лифта, села на пол, обхватив колени руками. Лифт ехал вниз, отсчитывая этажи, а я сидела и слушала гудки, которые никто не снимал. И знала, что буду звонить снова. И снова. И снова. Потому что если я перестану звонить, это будет значить, что я сдалась. А я не имела права сдаваться.

Лифт остановился, двери открылись. Я поднялась, вытерла слёзы, поправила волосы. Выходя в вестибюль, я почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Оглянулась — Кирилл стоял у окна на седьмом этаже, смотрел вниз, на меня. Я не видела его лица, только силуэт на фоне света.

Я отвернулась и вышла на улицу.

Снег пошёл снова. Крупные хлопья падали на лицо, таяли, смешиваясь со слезами. Я подняла голову и посмотрела на небо — белое, низкое, пустое. Где-то там, над океаном, может быть, всё ещё летел самолёт. Или уже не летел.

Я достала телефон, набрала номер Вари.

— Я еду в аэропорт, — сказала я. — Жди меня.

И пошла через снег, не чувствуя холода, не видя дороги, не зная, что ждёт меня впереди. Зная только одно: я должна быть там. Я должна ждать вместе с ними. Потому что если есть хоть один шанс, хоть одна надежда, я обязана быть там, когда они вернутся.

Они обязательно вернутся.

Они просто не могут не вернуться.

Я ещё не знала, что этот вечер разделит мою жизнь на «до» и «после».

Таксист, наверное, решил, что я пьяна.

Я сидела на заднем сиденье, вцепившись в ремень безопасности, и смотрела в окно на серый снежный город, а слёзы текли по щекам непрерывно, как вода из плохо закрытого крана. Я не плакала — я просто не могла остановить эту влагу, которая застилала глаза, делала мир размытым, нереальным. Водитель то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, но молчал. Может, он видел такое не в первый раз. Первое января — странный день, когда люди плачут в такси по самым разным причинам.

Я не знала, зачем еду в аэропорт. Варя сказала «приезжай», и я поехала, потому что не могла оставаться в офисе, где на меня смотрели серые глаза Кирилла, а в ушах всё ещё звучали его слова: «Я не хотел, чтобы вы улетали». Я не могла вернуться в пустую квартиру, где в углу больше не стоял чемодан, но всё ещё витал запах новых купальников и солнцезащитного крема, который я купила специально для этого отпуска.

Я не могла быть одна.