Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 19 – Екатерина Мордвинцева

К вечеру я заканчиваю с чемоданом, убираю его на антресоли. На кухне завариваю пасту, ем, почти не чувствуя вкуса. Сажусь на диван с чашкой чая и снова беру телефон.

В общем чате по-прежнему пусто.

Я начинаю прокручивать ленту в соцсети в надежде увидеть хоть что-то — новое фото, сторис, любой намёк на то, что они живы и здоровы. Маша молчит. Женя молчит. Лера молчит.

Я пишу Варе: «Ты ничего не слышала от девчонок?»

Варя отвечает почти сразу: «Нет. Тоже жду. Думаю, у них нет интернета или просто отдыхают. Не переживай».

Я смотрю на её сообщение и чувствую, что тревога не уходит. «Не переживай» — это то, что говорят, когда сами переживают. Я знаю Варю, она бы уже давно написала в общий чат, если бы не волновалась. Но она молчит. И это молчание говорит громче любых слов.

Я пишу в общий чат снова: «Девочки, отзовитесь, пожалуйста. Я волнуюсь».

Сообщение отправлено. Я смотрю на экран, жду. Минута, две, пять. Никакого ответа.

Я звоню Маше. Гудки идут долго, потом включается автоответчик. Я звоню Жене — то же самое. Лере — то же самое.

Сердце начинает биться быстрее. Я сижу на диване, сжимая телефон в руках, и чувствую, как внутри разрастается паника. Я пытаюсь убедить себя, что всё в порядке. Что они просто забыли зарядить телефоны. Что они на пляже, и им не до меня. Что я параноик.

Но где-то глубоко, там, где живут самые тёмные страхи, рождается мысль: а что, если что-то случилось?

Я отгоняю её, как только она появляется. Не смей. Не думай об этом. Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо.

Я иду в ванную, умываюсь холодной водой, смотрю на себя в зеркало. Глаза красные, лицо бледное. Я выгляжу так, будто не спала неделю, хотя проспала почти восемь часов. Надо лечь. Надо поспать. Завтра всё будет по-другому. Завтра они обязательно позвонят.

Я ложусь в постель, выключаю свет, закрываю глаза. Но сон не идёт. В голове крутятся обрывки мыслей, фотографии из соцсети, сообщения, которые так и не пришли. Я представляю их в самолёте — смеющихся, счастливых, пьющих шампанское. Я представляю их на пляже — в тех самых купальниках, которые мы выбирали вместе. Я представляю их в баре — с коктейлями в руках, под звуки волн.

Я представляю всё, что угодно, только не то, чего боюсь.

В два часа ночи я снова беру телефон. В общем чате по-прежнему пусто. Ни одного сообщения. Ни одной сторис. Ни одного намёка на то, что они вообще существуют.

Я пишу: «Девочки, пожалуйста, ответьте. Я очень волнуюсь».

И жду.

Тишина.

Я сижу в темноте, сжимая телефон, и слушаю, как за окном воет ветер. Снег всё идёт, заметая следы, стирая границы между домами и дорогами, между прошлым и будущим.

Я ещё не знаю, что это молчание продлится не один день. Что оно станет фоном для всего, что случится дальше. Что я буду возвращаться к этому вечеру снова и снова, прокручивая в голове те минуты, когда ещё можно было что-то изменить, когда ещё можно было...

Но я ничего не знаю. Я просто сижу в темноте и жду.

А телефон молчит.

Я просыпаюсь от собственного крика.

Сон, который я видела, не был страшным в обычном понимании этого слова. Мне снилось кафе, то самое, где мы сидели с подругами, выбирая тур. Те же столики, тот же запах корицы, та же музыка, играющая на заднем плане. Только за столиком сидела я одна. Передо мной стояли четыре чашки, и кофе в них остывал, покрываясь тонкой плёнкой. Я смотрела на эти чашки и понимала, что подруги не придут. Никогда.