Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 21 – Вероника Лесневская

— Вкусно?

— Шикарно, - опускает ресницы и наслаждается сладким вкусом, пока десерт тает во рту. – Попробуй, - протягивает мне контейнер, но я отказываюсь.

— Хватит мне, я в кафе успела перекусить, пока твой заказ ждала, - лгу как можно правдоподобнее и, чтобы избежать зрительного контакта, становлюсь позади коляски и толкаю ее вдоль аллеи. – Давай погуляем. Красиво тут у вас.

— Какие прогулки! Ты за день небось со своими кнопками набегалась, - заливисто хохочет мама, и от ее смеха в груди разливается медовая патока. – Лучше у лавочки меня «припаркуй». Посидим, поговорим, заодно отдохнешь.

— Как скажешь, - останавливаюсь там, где она просит. Разворачиваю коляску так, чтобы мы с мамой были друг напротив друга. - Удобно? - присев на край скамьи, беспокойно осматриваю ее. Прикрываю пледом худые колени, кутаю ноги, ведь сама она не почувствует холода. Замерзнет и простудится.

— Как вы там? Хорошо? Чем занимаетесь? – засыпает меня вопросами, на каждый из которых я сдержанно киваю. – Как Семен?

— Работает. Сегодня на дежурстве в пожарной части, а так бы приехал, - нагло вру, в то время как отчим лежит дома на диване. Смена у него завтра, но он заявил, что ему надо отдохнуть перед предстоящими сутками, и отказался ехать в центр. - Он очень хотел тебя увидеть… - обрываю поток лжи, чтобы не перегнуть палку.

— Мы созванивались. Пару дней назад… - лепечет мама, пытаясь вспомнить. - Или еще раньше… - тише добавляет, с обидой и тоской.

Секунда – и она преображается, будто внутренне встряхивается. Натягивает на лицо радостную маску. Теперь на этой аллее две лицемерки.

— Я скажу, он позвонит. Просто боится тебя тревожить лишний раз.

«Козел ленивый!» - проносится ругательство в мыслях. Как за компьютером сидеть, так он успевает, а с мамой парой фраз обменяться – времени нет.

— Повезло, что он у нас есть, - мама буквально испытывает мою выдержку. Слушаю молча, сцепив зубы. - Другой бы бросил меня сразу после травмы. А Сема столько лет рядом. Я спокойна, что о тебе кто-то может позаботится в мое отсутствие. Все-таки близкие люди. Одна семья.

Меня передергивает от последней фразы. Родного отца я почти не помню – он погиб, когда мне было пять лет. Но подсознательно я чувствую, что он любил меня и был хорошим человеком. В отличие от прилипалы и хама Семена. Он никогда мне не нравился, однако я не смела идти против выбора мамы. Она имеет право на счастье.

— У нас все хорошо, не переживай, - повторяю, как мантру.

— Догадываюсь я, как вам «хорошо», - неожиданно срывается. - Такие затраты на меня. Я для вас обуза. Балласт, поглощающий деньги.

Слезы текут по бледным щекам, а я стираю их пальцами. Поглаживаю маму по голове, как ребенка. Мы словно поменялись местами.

— Прекрати, мам, это неправда, - уговариваю ласково. - В конце концов, у тебя пенсия.

— Мизерная. Вам было бы легче, если бы шесть лет назад меня на той недостроенной многоэтажке насмерть придавило, - грубо бросает, проклиная себя.

— Тш-ш-ш! – накрываю ладонью ее рот. - Нельзя так говорить. Беду накличешь. И мне делаешь больно, - сиплю с горечью.

Своими жестокими словами мама рвет мою и так исполосованную душу на части. Выворачивает меня наизнанку, топчет остатки сердца, превращая его в кровавое месиво.

Каждый раз я думаю, что не выдержу больше. Но судьба преподносит новые испытания. Надеюсь, когда-нибудь мои чувства умрут, а я стану роботом, безэмоциональным и стальным.