Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 93 – Яна Марс

— Да, да, все хорошо, — автоматически выдавила она. — Просто не выспалась.

Она смотрела в окно на мелькающие улицы, но не видела их. Перед ее глазами стояли эти две роковые полоски. И его лицо. Его холодные, стальные глаза, говорящие о "несвоевременной обузе". Его непроницаемое выражение, когда он отгораживался от мира. Что будет, когда он узнает? Его любовь, его нежность, его признание — было ли все это достаточно прочным, чтобы выдержать такой удар? Или его инстинкты собственника и человека, ценящего контроль выше всего, возьмут верх?

Машина подъехала к пентхаусу. Она механически поблагодарила водителя, вошла в лифт, прошла в квартиру. Стерильная, идеальная тишина встретила ее. Здесь все дышало им. Его порядком. Его контролем. И сейчас она принесла сюда нечто, что этот контроль могло полностью уничтожить.

Она прошла в гостиную и опустилась на диван, все еще не в силах осознать произошедшее. Шок постепенно начал рассеиваться, уступая место панике. Что делать? Звонить ему? Писать? Нет. Ни в коем случае. Не сейчас, когда он на переговорах. Это могло все разрушить. Нужно было удостовериться. На сто процентов.

Ее пальцы сами потянулись к телефону. Она нашла сайт одной из лучших частных клиник города, дорогущей, но элитной ианонимной. Дрожащей рукой она заполнила форму на сайте, записавшись на прием к гинекологу. На самое ближайшее время.

Отправив заявку, она отбросила телефон, словно он был раскаленным докрасна. Теперь оставалось только ждать. Ждать и бояться. Она обняла себя за плечи, чувствуя, как ее тело, это предательское тело, снова выдает себя — легкая, но навязчивая тошнота, головокружение, странная тяжесть внизу живота. Но теперь эти привычные за последние дни ощущения были наполнены новым, пугающим и одновременно странным смыслом. Она сидела в его идеальном, просторном, выверенном до миллиметра доме, и ей не было здесь места. Потому что она была живым, дышащим, растущим сбоем в его безупречной системе. И она не знала, сможет ли он, Марк Вольский, принять этот сбой. Или его первым порывом будет отключить ее, как неисправный механизм, угрожающий стабильности всей его империи.

Следующие сутки стали для Арианы самым мучительным ожиданием в ее жизни. Время в пентхаусе текло неестественно медленно, растягиваясь в тягучую, беспросветную ленту. Каждый час она проверяла телефон, бессмысленно листая ленту новостей, перечитывая его сообщения из Гонконга — те самые, полные тоски и нежности, которые теперь казались ей посланиями из другой, безвозвратно ушедшей реальности.

Она пыталась заниматься упаковкой привезенных вещей, раскладывая книги по полкам, вешая платья в его гардеробную, но руки не слушались, а мысли упрямо возвращались к двум полоскам и завтрашнему визиту в клинику. Каждый предмет, который она переносила из своей старой жизни в их общую, казался ей немым укором, напоминанием о хрупкости этого самого "общего".

Ариана почти не ела, оправдывая это перед самой собой остаточными симптомами. Но правда была в том, что ее душил страх. Глухой, давящий страх, подпитываемый памятью о его ледяных глазах в сквере и его словах об "обузе". Мысль о том, что их хрупкое счастье, едва успевшее окрепнуть после бури ссор, может разбиться вдребезги о гранит его принципов, парализовала ее.