Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 78 – Яна Марс

— Смотри-ка, твой благоверный не теряет времени, — свистнула Вика, заметив направление её взгляда. — Нина Семёнова, из мэрии. Отдел по поддержке предпринимательства. Ходят слухи, что на повышение идёт.

Аля почувствовала, как её тошнит. Но не от ревности, а от горькой, едкой обиды. Он разрушает её жизнь, играя на её чувствах к дочери, а сам в это время устраивает свою. Уверенно, с размахом. Со "стабильностью".

— Пойдём отсюда, — резко сказала она, отодвигая бокал.

Они вышли на холодную улицу. Аля глубоко вдохнула воздух, пытаясь очистить лёгкие от сладкого дыма и горечи.

— Всё нормально? — обеспокоенно спросила Вика.

— Абсолютно. Просто ещё раз убедилась, что он — чужой человек. И это хорошо.

Они попрощались. Аля поехала не к маме, а в пекарню. Это было единственное место, где она могла думать.

Цх был тёмным и пустым. Она включила свет, и её встретили стройные ряды холодных металлических столов. Тишина. Она прошла к своему рабочему столу и замерла — рядом с ноутбуком лежал небольшой свёрток в коричневой бумаге, перевязанный бечёвкой. На нём не было подписи.

Сердце снова забилось часто-часто. Она развязала бечёвку дрожащими пальцами. Внутри лежала книга. Не новая, в потрёпанном переплёте. "География мира для детей". Старое советское издание. Она открыла книгу. На форзаце был стикер: чётким, знакомым почерком было написало всего три слова: " Для Сонечки ".

Ни имени, ни даты. Но она поняла — он был здесь, и он привёз ей… не цветы, не дорогой подарок. Аля прижала книгу к груди и закрыла глаза. По щекам текли слёзы, но на этот раз это были не слёзы отчаяния. Она чувствовала что-то другое — сложное, пугающее и бесконечно тёплое.

Это была не просто книга. Это была часть его детства, его воспоминаний, которую он подарил даже не ей, а ее дочери. В этом потрёпанном переплёте было больше дома, чем во всех осмотренных квартирах. Он не дарил ей дорогих безделушек или пустых обещаний. И это значило для неё больше, чем любые слова.

Она боялась его возвращения, но ждала его. И теперь он был здесь. Их игра в отстранённость зашла в тупик. Тишина между ними стала громче любого слова. И следующее движение в этой партии должен был сделать кто-то из них. Аля с ужасом осознавала, что, вероятнее всего, это придётся сделать ей.

Книга лежала у нее на столе. Аля целый день ходила с ощущением, что на неё смотрят, хотя Артём не появлялся. Он дал ей понять, что вернулся, и теперь выжидал. И тишина сводила Алю с ума.

Вечером она осталась одна, чтобы опробовать новый рецепт ржаного хлеба с тмином и изюмом. Механические движения — отмерить муку, завести опару — успокаивали. Но мысли не умолкали. Она снова и снова перебирала в памяти его слова, его поступки. Цепочка складывалась в ясную, пугающую картину.

Дверь цеха открылась ровно в одиннадцать. Она узнала его шаги, не оборачиваясь. Сердце ёкнуло и забилось в унисон с миксером, взбивавшим тесто. Артём был в тёмных джинсах и тёмно-синей рубашке, делающей его плечи ещё шире. Он выглядел усталым. Он молча поставил на стол два бумажных стаканчика — на этот раз с её любимым капучино и эспрессо для себя.

— Спасибо за книгу, — проговорила Аля, не глядя на него, выключая миксер. Тишина, наступившая после гудения мотора, оказалась оглушительной.