Книга Без тебя: Любовь вопреки, страница 8 – Яна Марс

Алиса обула Мишку, надела кроссовки. Она уже взялась за ручку двери, когда Мишка громко, на всю прихожую, спросил:

— Мам, а сок? Я хочу сок!

Вздрогнув, Алиса замерла, прислушиваясь. Эдик продолжал храпеть.

— Тихо, зайчик. Я сейчас принесу.

Алиса на цыпочках прошла на кухню, открыла холодильник. Схватила бутылку воды, коробку сока, два детских батончика, яблоко, банан. Вернувшись, она надела рюкзак.

— Можно? — шепотом спросил Миша.

— В машине, солнышко.

Она подхватила сумку одной рукой, пакет с едой повесила на запястье. Вторую руку протянула сыну.

— Идем?

— Идем.

Эдик не проснулся.

Лифт спускался слишком медленно. Каждый этаж — удар сердца. Алиса смотрела на цифры и боялась, что сейчас лифт остановится, дверь откроется, и там будет Эдик.

Но они спокойно добрались до парковки.

— Господи, спасибо тебе, Настя, — прошептала Алиса.

Ключи от Шкоды подруги лежали в рюкзаке. Алиса посадила Мишку сзади, в детское кресло. Он уже клевал носом, утомленный приключением.

— Мам, а куда мы едем? — спросил он, зевая.

— К бабушке, — сказала Алиса. И поняла, что это правда.

Она села за руль. Руки дрожали. Ключ — в замок зажигания, поворот — двигатель заурчал, и этот звук показался ей самым громким на свете.

Ночная Москва горела огнями, чужая, огромная, равнодушная. Алиса остановилась у первого же круглосуточного магазина, включила свет в салоне и, глядя в зеркало заднего вида, нанесла тональный крем на скулу. Синяк проступал сквозь слой косметики, но сойдет. Надо просто доехать.

Она вбила адрес в навигатор. Маленький город, в котором она не была… сколько? Пять лет? Дом, где пахло пирогами. Где жила мама.

“Ты сглупила, Алиса, — сказала бабушка, когда она уезжала. — Москва не резиновая. Ты там пропадешь!”

Алиса нажала на газ. Она не пропала. Она едет домой.

В салоне было темно, только светились экраны приборов. Мишка сопел на заднем сиденье, обнимая Рекса. Алиса вела машину и чувствовала, как вместе с паникой — липкой, холодной — в груди разрастается что-то другое.

Свобода.

Она не знала, что будет завтра. Как объяснит маме синяк. Где будет будет работать.

Но она знала одно: она больше не будет ждать.

Не будет ждать, пока он вспомнит про ее день рождения.

Не будет ждать, пока он перестанет пить.

Не будет ждать, пока он снова скажет, что она никчемная.

Не будет ждать, пока он ударит снова — уже не случайно.

— Мам, — сонно пробормотал Мишка. — А папа нас догонит?

Алиса посмотрела на сына в зеркало. На его пухлые щеки, на счастливо зажмуренные глаза, на динозавра, прижатого к груди.

— Нет, милый, — сказала она тихо. — Засыпай.

Она снова перевела взгляд на дорогу. Огни большого города оставались позади. Впереди была темнота трассы и зеленая полоска навигатора, ведущая к дому.

К ее дому.

Алиса выдохнула.

Ей было страшно. Ей было горько. Ей было стыдно, что бабушка оказалась права.

Но впервые за три года ей не хотелось проснуться кем-то другим.

Алиса въехала в поселок, когда солнце только начало подниматься над соснами. Розовый, еще холодный свет ложился на мокрую от росы траву, на аккуратные заборы, на таблички с названиями улиц. Она сбавила скорость, вглядываясь в номера домов, и вдруг почувствовала, как горло сдавило спазмом.

Вот он.

Двухэтажный, модного цвета, с террасой и фруктовым садом, которым занималась бабушка. Ничего не изменилось.