Книга Развод. Когда ты потерял меня, страница 59 – Лилия Лис

Когда Слава и юристы Димы вскрыли этот нарыв, правда оказалась страшнее любого кошмара, который я могла себе вообразить. Это был не просто семейный раздор — это была хладнокровная промышленная диверсия. Тот мужчина из черного внедорожника, главный конкурент Димы, пообещал матери и Вике долю в его империи, если они помогут уничтожить Диму изнутри. План был прост: семейный скандал, публичный развод, признание меня невменяемой и взятие опеки над детьми, а значит — и управление активами.

Но самое жуткое вскрылось позже. Экспертиза нашла следы мощных психотропных препаратов в моих анализах, которые сохранились в клинике, и — что было за гранью человеческого понимания — в волосах Сони. Они травили нас обоих. Диму опаивали, чтобы он стал ведомым и агрессивным. Мне подсыпали дрянь, чтобы я превратилась в «вечно уставшую зомби» с провалами в памяти. А моей крошечной дочери давали препараты, чтобы она мучилась от колик и плакала ночами, создавая в доме атмосферу ада.

— Ну, здравствуй, Лена, — её голос прозвучал через переговорное устройство сухо, как шелест сухих листьев на могиле. — Решила сменить свою уютную гостиную на этот склеп? Пришла потешить самолюбие, глядя на меня за решеткой?

— Я пришла не за этим, — я старалась говорить максимально спокойно, хотя пульс отдавался в висках тяжелыми ударами. — Слава и юристы нашли всё. Актрису, которая гримировалась под меня для того видео в отеле. Квартиру-студию, где снимали фальшивую «детскую»… Мы знаем про капли, мама. Мы знаем, что ты и Вика травили нас месяцами.

Я замолчала, пытаясь сглотнуть комок ярости.

— Но Соня… Ей было всего семь месяцев. Ты держала её на руках, улыбалась ей, а сама смотрела, как она заходится в крике от химии, которую ты ей подмешивала. За что, мама? Что мы тебе сделали? Каким монстром нужно быть, чтобы ненавидеть собственного ребенка и внучку настолько?

Мать вдруг тихо, гортанно рассмеялась. Этот смех, дребезжащий и лишенный веселья, был страшнее любого крика.

— Что вы мне сделали? — она подалась вперед, почти прижавшись лицом к стеклу, и её глаза хищно блеснули. — Ты самим своим существованием отравляла мою жизнь с первого вздоха. Ты думаешь, я хотела тебя? Думаешь, я мечтала о пеленках и тихой «гавани» с твоим отцом в этой серой хрущевке, с которой мы начинали?

Она сделала паузу, явно наслаждаясь моим оцепенением.

— Мы познакомились на какой-то пьяной вечеринке. Случайная связь, ошибка молодости. Твой отец… этот «святой человек», как ты его величаешь, был для меня никем. Скучный, мягкий, слишком правильный, пахнущий дешевым одеколоном и стабильностью. Когда он признавался мне в любви через неделю, я высмеяла его перед всеми. Я растоптала его чувства, потому что он был мне противен своей собачьей преданностью. Но через два месяца я поняла, что беременна тобой.

Я смотрела на неё, и мне казалось, что стены комнаты начинают медленно плавиться.

— Мои родители были старой закалки. «Брюхатая в подоле» — для них это был клеймо. Мне указали на дверь. И мне пришлось… — она скрипнула зубами от ярости, — мне пришлось приползти к нему. К этому слизняку. Он был так рад! Боже, как он сиял, когда надевал мне кольцо на палец. Он боготворил меня, а я задыхалась от ненависти каждый раз, когда он прикасался ко мне. Он выстроил этот комфорт, мы жили в достатке, но для меня это была золотая клетка, где главным надзирателем была ты — живое напоминание о моем проигрыше.