Книга Завоюй мое сердце, страница 23 – Юлия Крымова

— Доброе утро, Анечка, — приветливо отзывается Зоя Васильевна, так она представилась вчера. — Ты вовремя. Я как раз чай заварила и блины дожариваю. Или ты кофе пьешь?

Обычно я и правда начинаю день с кофе. Но сейчас готова пить все, что нальют.

— Вы простите, что вчера свалилась вам как снег на голову, — говорю виновато.

Мне правда безумно неловко. Я даже у Юльки с ночевкой ни разу не оставалась. А тут… Посреди ночи… Да и еще и к чужим людям.

— Что ты, Анечка! Мне за радость.

— Давайте я тогда вам чему-нибудь помогу?

На белой плетеной скатерти уже стоит пиала с вареньем и три кружки. Красные, в белый горошек. У нас дома тоже такие. И от этого совпадения как-то тепло на душе становится. Или это от доброго взгляда Зои Васильевны?

Она так открыто мне улыбается, будто родственнице, которую не видела много лет.

И точно также со мной беседует. Как с давней знакомой, с которой есть о чем поговорить.

— Ты, кстати, блины с печенью ешь? Леша их просто обожает. Вот я и накрутила, но тебе могу быстро с творогом сделать.

— Я…

В носу отчего-то начинает щипать. То ли от простой человеческой заботы, к которой я не привыкла. То ли от мысли, что Андрей не ел печень. И мой папа тоже. Неужели есть мужчины, которые к ней неравнодушны?

Я быстро моргаю, чувствуя как глаза увлажняются, а Зоя Васильевна, видимо, понимает по-своему.

— Анют, ты на Лешу не сердись, если что. Он иногда резок бывает, но сердце у него доброе.

— Эм…

Она думает, что мы пара? Ведь вчера и Леше что-то похожее говорила. Чтобы не обижал меня, а он хмыкнул: «кто еще кого обидит».

— Я уже это поняла. Ваш сын очень выручил меня, Зоя Васильевна. Спасибо большое.

Как-то незаметно мы с ней присаживаемся за стол, передо мной появляется кружка ароматного липового чая и меня вдруг прорывает. Я рассказываю про всё, где болит.

Про то как погиб Андрей, как его хоронили со всеми почестями, как посмертно представили к награде, про проблемы с его братом, про то, что я не хочу возвращаться домой, но похоже придется.

Она слушает, молча, и смотрит так … Будто понимает. Не жалеет, не сочувствует, а именно, будто знает то, о чем говорю, не понаслышке.

Сколько слов соболезнования я слышала, не сосчитать. Искренних и не очень. Тех, что заставляли обливаться слезами и тех, которые звучали фоном.

Коллеги, знакомые, сослуживцы Андрея, они мне все сочувствовали.

Только мне было мало их сочувствия, черт возьми! Мало!

А вот сбивчивого, но такого настоящего разговора с посторонней женщиной оказывается в самый раз.

Мы обе плачем, отпуская свою боль.

Потом обнимаемся.

Потом Зоя Васильевна показывает мне свои картины. Она вышивает бисером. В спальне, где я спала, мой взгляд тоже зацепился за пару — мужчина и женщина, которые словно сливаются воедино. Очень красиво.

— Обязательно нужно иметь занятия для души, Анют. Чтобы окончательно не потерять себя.

Киваю, понимая, что кажется, я уже потеряла.

— А оставайся еще у нас, хоть на пару дней? — вдруг просит Зоя Васильевна.

Не предлагает из вежливости, не говорит как за между прочим, а именно просит. Так, что у меня язык не поворачивается отказать.

Аня.

Мысль хоть ненадолго задержатся в доме, где так легко и свободно дышится, кажется самой верной.

Но я всё же не отвечаю на предложение погостить ни «да», ни «нет». Я просто помогаю Зое Васильевне убрать со стола.