Книга Завоюй мое сердце, страница 13 – Юлия Крымова

— Оооо, это же тот Леша, да? Ты поэтому в лице изменилась? Глаза вон какие испуганные.

— Что?

Ох, теперь я наконец-то понимаю для чего придумали все вот эти «А? Что? Ты о чем?». Это отличный способ потянуть время и выкроить пару секунд, чтобы взять себя в руки.

— Какой Леша? Валентина Егоровна там. На крыльце прямо. Так зыркнула, что аж не по себе стало.

— Ммм, — что-то нечленораздельное мычит Юлька, будто и вовсе меня не слыша. — Интересно, что он тут забыл? Подлечиться пришел? А вдруг ко мне? Так-так, пойду-ка я в кабинет. Если что, осмотрю его как следует. А то, может, зря Витка на него слюни пускает и это он только с виду большой.

«Не только с виду» проносится в голове. Я, чёрт возьми, уже проверила.

Растерянно смотрю как Юлька поправляет примятый халат, как на пару секунд замирает у небольшого зеркала, как отправляет мне воздушный поцелуй и выскакивает за дверь. И я вот даже не знаю, смеяться или плакать, если он и правда к ней на прием. Мырзина дерматовенеролог.

Разворачиваюсь к стене и несколько раз бодаю лбом холодный кафель. Все-таки смеюсь над абсурдностью ситуации.

Только я могу провести с парнем ночь, сбежать от него в надежде больше никогда не увидеть и вот вам, пожалуйста, он ходит сейчас где-то нашими коридорами.

Выдыхаю. Сажусь на место и начинаю вести прием. Лучшее, что я сейчас могу сделать — успокоиться и заняться привычной рутиной.

«Когда злишься — иди мой посуду» любит говорить моя мама. «Когда хочется плакать — иди мой полы». Хоть какая-то польза должна же быть от твоих страданий.

Я успеваю перевязать три раны и раз пять отбить входящий вызов от Юльки, когда в кабинет заводят нового пациента.

Симонов Евгений, десять лет. Ожог второй степени. Обычное дело. Лето. Каникулы. Только за последнюю неделю это второй случай, когда дети балуются с огнем.

Правда в этот раз есть одно существенное отличие: почти двухметровое и до жути наглое.

Алексей, он же мой ночной знакомый, заходит в кабинет вслед за мальчиком и его мамой.

Шок. На моем лице шок или скорее ужас. На его — удивление, что очень быстро перетекает в легкую ухмылку.

Аня.

— От столбняка мальчика прививали? — спрашиваю, опустив глаза в медкарту, а голос словно и не мой. Резкий, сухой. Будто я только одним нейтральным предложением пытаюсь высказать все, что я думаю об этом Алёше.

В ответ тишина.

Всхлип.

— Кать, ты Женьку прививаешь? — спокойно переспрашивает мой ночной любовник, видимо, у своей … жены?

— А папы у нас, как всегда, далеки от темы прививок? — не могу отказать себе в удовольствии, чтобы уколоть.

Нельзя так делать. Знаю. Но как же я злюсь.

— Я… Да… Прививаю, — заторможено отвечает девушка, шмыгая носом.

Она такая миловидная и худенькая, что, глядя на нее, я закипаю еще сильнее.

В сторону Алексея больше даже не смотрю, боюсь испепелить взглядом.

Какого черта ты ко мне полез?

— Останьтесь кто-то один с ребенком, пока я буду обрабатывать рану.

Перевязочный размером с каморку три на четыре и сейчас находиться мне тут крайне сложно. Душно, просто невыносимо. И я надеюсь, что выйдет все-таки Леша, который занимает собой добрую часть кабинета.

Но нет. Он усаживается на кушетку рядом с мальчишкой и неотрывно следит за каждым моим шагом.

Достаю бинты, антисептик. Делаю много лишних движений, забывая, где у меня лежит противоожоговая мазь.