Книга Завоюй мое сердце, страница 15 – Юлия Крымова

— Нам еще в аптеку надо.

— Сейчас. Иду.

Дверь закрывается, но парень, что стоит напротив, не двигается ни на дюйм. Он продолжает сверлить меня своими карими глазами. Они у него красивые, глупо отрицать. Глубокие такие, будто этот человек повидал в жизни много боли. Много такого, что заставляет их оставаться слишком серьезными даже когда губы соблазнительно улыбаются.

— Это, кажется, твое, — достает из кармана черные стринги.

Мои.

Мои! Прости, Господи! Я вчера так торопилась сбежать, что плюнула и ушла без них.

А вы смогли бы найти черное крошечное белье в темном гостиничном номере? Просто так, на ощупь? Вот и я не нашла.

— Эээ, нет! — поднимает руку выше, когда пытаюсь забрать свое добро. — Побудут пока у меня в заложниках. Вечером, если дождешься, отдам.

— А если нет? Повесишь в коллекцию?

— Типа в рамочку и на стену? — изумленно смеется.

— Ну да, так вы обычно делаете?

— Кто мы? Лично у меня такой трофей будет первым.

Недоверчиво качаю головой. Улыбаюсь. Вижу в отражении стеклянного шкафчика приподнятые уголки губ и свои лучащиеся смехом глаза.

Я, чёрт возьми, ЕМУ улыбаюсь!

Алексей.

— Ну что, боец, прошел крещение огнем, — стебу Женьку, чтобы как-то подбодрить.

Он красавец, выдержал все стойко. Даже не пискнул, хотя приятного там мало. Разве что… Анна Сергеевна.

Вспоминаю Златовласку, и губы сами растягиваются в улыбке.

Вот и познакомились. Теперь сто пудов Жеку на рыбалку свожу. Как там говорят: «Не было бы счастья…». Но ведь несчастье реально помогло. Так бы долго я ее искал. И не факт, что не перегорел бы в итоге. А тут попалась.

— Эй, ты что там, спишь? — повторяю я уже громче.

Оборачиваюсь — и, правда, прислонился к окну и спит как воробей нахохлившись.

— Жень, мы приехали почти, — вклинивается Катя. — Просыпайся, сын.

— Да не буди! Я его так в дом занесу.

Намучился, бедолага.

— Спасибо, Леш, — шепчет, еле сдерживая слезы. — Извини, что выдернули.

— Не говори ерунды, Кать.

Паркуюсь у красных железных ворот и поглядываю чуть дальше по улице. Симоновы живут через два дома от моей матери. Я специально их сюда поселил, чтобы хоть какая-то помощь Кате была. Мать Жеку любит, возится как с родным. Хотя… Он и есть родной. Крестник все же. Я перед Богом клятву давал помогать. И Димке, отцу его, тоже.

Открываю двери. Аккуратно достаю малого, стараясь не разбудить. Катя утирает слезы и семенит следом. Как успокаивать, я не знаю. Да и не особо это люблю, если честно.

Блядь, зачем ляпнул про боевое крещение огнем? Она из-за этого опять ведь расстроилась? Про Димона подумала, конечно. Я и сам сейчас думаю, понимая, что тупой прикол.

Со злости пинаю калитку ногой. Скрипит противно.

Иду быстро к дому с Жекой на руках, а перед глазами картинки пятилетней давности. Ночь. Запах гари, что разъедает легкие и от которого слезятся глаза. Нечеловеческие крики. Огонь. Много-много огня. Пальцы обжигает. Дышать практически невозможно. Я пытаюсь вытянуть Димона из горящего спальника.

Почему я, блядь, так плохо пытался? Почему не вытащил?

— Зайдешь? — возвращается в реальность голос Кати. — Я сейчас быстро ужин приготовлю?

Она уже отперла двери и придерживает шторку у входа, чтобы я мог нормально войти. Больше не плачет. Взяла себя в руки и мне тоже надо.

Крепче сжимаю Женьку, трясу головой.