Книга Няня для олигарха, страница 76 – Элен Блио

Просто… очень жёстко чувствую.

И это еще сильнее меня бесит.

Настолько, что я впиваюсь зубами в его губу, сильно.

— Чёрт… Маруся!

— Хватит.

— Больно.

— Заслужили.

— Опять на вы?

— Не опять, а снова!

Пытаюсь отстраниться. Отдышаться. Нереально. Не выпускает, гад!

— Марусь…

— Пустите, правда. Это… не смешно уже.

— А я не смеюсь.

— Да, неужели?

— Да.

Голос у него такой… низкий, очень серьёзный, строгий даже. Словно… как будто он сам себя ругает. И не понимает, что он тут делает и зачем.

Ну да. Это сложно понять.

Зачем сидеть в кладовке с нянькой, когда где-то там гуляет на свободе мифическая красотка Вика.

Фу.

— Да, отпустите вы!

Толкаю его, и он, отшатываясь задевает какие-то предметы, стоящие за его спиной. Раздается жуткий грохот, что-то падает. Кажется, такими темпами мы весь дом поднимем на уши!

И, конечно, кто-то обязательно сюда заглянет и увидит, чем мы занимаемся.

Хм, а, собственно, чем?

Мы же, типа, жених и невеста, тили-тили тесто? Мы должны целоваться. Мы и целуемся.

А эта Вика… подождет! Пока мы с фиктивным Серканом выполним условия договора.

— Маруся.

— Что?

— Вика никто.

Неужели? Ах-ах! Прекрасно!

— А она сама об этом знает? — не понимаю почему, но сейчас я на стороне мифической Вики.

Женская солидарность, если хотите! Вот так!

— Знает.

Ого! Ничего себе? А так бывает?

— Марусь, ты… в общем, тебе не нужно беспокоиться. И вообще, такие девочки как ты не должны ничего знать о таких Виках.

— Содержанка? Любовница? — опять не понимаю, зачем спрашиваю.

Как крупную соль на содранную ранку сыплю. Ай, больно! Как садист сама себя мучаю.

— Марусь. Давай, проехали, а?

Что? Вот так вот просто? Проехали?

А впрочем?

— На самом деле, мне плевать кто такая ваша Вика. Только можно, пожалуйста, как-то ускорить вопросы с документами Пышки? Потому что вы из-за какой-то там Вики спалитесь, нарушите уговор наш, а я останусь ни с чем.

— Вопрос с документами я улажу в ближайшее время.

— Спасибо.

Стоим молча несколько секунд. Даже минут, наверное. Как боксеры на ринге. Примеряемся друг к другу.

Кто следующий ударит, отправив противника в нокаут.

— А ты не так проста, Маруся.

— Да. Учителя хорошие.

— Учителя? Это я что ли?

— Не только. Всё ваше семейство.

— Неужели?

— Кроме Дани.

— Ясно. Мы плохие — ты хорошая.

— Нет. Не важно.

— Для меня важно. Ты ревнуешь меня к Вике, да?

— Что? — боже, как хорошо, что он не видит моего лица сейчас! Я просто как помидор, томат, варёный рак, маковое поле.

— Ты ревнуешь?

— Нет. Ничего подобного. Я просто боюсь, что вас застукают с вашей любовницей. И весь ваш план пойдет по… — откашливаюсь, нецензурно выражаться при Дюжеве нельзя. — по одному месту.

Так, конечно, тоже грубо, но всё-таки.

— Марусь, я не встречаюсь с Викой сейчас. После того как мы с тобой… Как ты переехала в мой дом я не бывал у Вики. Так что, можешь быть спокойна.

— Да мне всё равно…

— Нет, — перебивает он низким, томным голосом. — Тебе не все равно, малыш, да? Ты… на самом деле меня приревновала. А это значит, что… я тебе нравлюсь, да? По-настоящему? Не фиктивно.

— Нет. Не нравитесь. То есть, вы нормальный начальник, человек неплохой, и…

— Марусь, я всё это знаю. Но… я же говорил тебе, что не нужно в меня влюбляться?

Говорил? Он это говорил? Когда? Самонадеянный сноб! Плейбой несчастный! Мужлан! Сексист! Да я…