Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 93 – Екатерина Мордвинцева

Он отпустил меня на следующий день после того, как сгорели долги.

Мы сидели в гостиной у камина — уже по привычке, уже как ритуал. Я рисовала, он читал. Тишина была не тяжёлой — домашней, уютной, той, которая бывает только между своими.

— Ирина, — сказал он, откладывая книгу.

— Ммм?

— Ты свободна.

Я подняла голову от мольберта.

— Что?

— Ты слышала, — он смотрел на меня спокойно, без боли, без жалости. — Долги уничтожены. Развод оформлен. Денис в тюрьме — ему дали два года за ложный донос и мошенничество. Тебя никто не ищет. Ты можешь идти куда хочешь.

— Ты меня выгоняешь? — спросила я.

— Я тебя отпускаю, — поправил он. — Это разные вещи.

— Какая разница?

— Выгоняют тех, кто мешает. А отпускают тех, кого любят.

Он встал, подошёл к окну. За стеклом был сад — октябрьский, золотой, последние листья на яблонях.

— Я люблю тебя, Ирина, — сказал он. — Поэтому не могу держать тебя в клетке. Даже золотой. Ты заслуживаешь свободы.

— А если я не хочу свободы? — спросила я.

— Хочешь, — сказал он. — Просто боишься в этом признаться. Ты три года была рабыней у Дениса. Потом полтора месяца — моей гостьей. Ты никогда не была свободной. Попробуй.

— А ты? Что будет с тобой?

— А я буду ждать, — сказал он. — Если захочешь вернуться — вернёшься. Если нет — я пойму.

— Ты даёшь мне выбор?

— Всегда давал, — он повернулся ко мне. — Ты просто не замечала.

Он подошёл, взял меня за руки.

— Уходи, Ирина. Поживи одна. Узнай, кто ты без мужа, без хозяина, без защитника. Найди себя. А потом… потом решай.

— А если я решу не возвращаться?

— Тогда я буду знать, что ты счастлива, — сказал он. — И этого будет достаточно.

Он поцеловал меня в лоб — легко, почти невесомо, как прощание.

— Я люблю тебя, — повторил он. — Поэтому отпускаю.

* * *

Я ушла на следующий день.

Ветров стоял у крыльца, смотрел, как я сажусь в машину. Лось был за рулём — он должен был отвезти меня в город, на вокзал.

— Ты уверена? — спросил Ветров в последний раз.

— Да, — сказала я. — Ты прав. Я должна попробовать.

— Если захочешь вернуться — я здесь, — сказал он. — Всегда.

— Я знаю.

Машина тронулась. Я смотрела в окно на дом, который становился всё меньше, на сад, на душицу у крыльца, на человека, который стоял и смотрел мне вслед.

— Лось, — сказала я, — остановите на минутку.

— Зачем?

— Мне нужно кое-что сделать.

Лось остановил машину у ворот. Я вышла, подошла к кустам душицы, сорвала несколько веточек. Сухих, осенних, ещё пахнущих летом.

Вернулась в машину.

— Что это? — спросил Лось.

— Память, — сказала я. — И обещание.

Мы поехали дальше. Я сжимала в руке веточки душицы и смотрела, как исчезает за поворотом дом Андрея Ветрова.

Я уходила, чтобы вернуться. Я просто не знала этого тогда.

* * *

В городе я сняла маленькую комнату в общежитии.

Дёшево, грязно, но своё. Впервые в жизни — своё. Не съёмная квартира Дениса, не комната Ветрова. Моя. Пусть маленькая, пусть убогая, но моя.

Я ходила по улицам, смотрела на людей, на витрины, на машины. Я была свободна — никто не следил за мной, не приказывал, не требовал. Я могла делать что хочу.

Но я не знала, что делать.

Привычка быть чьей-то — страшная вещь. Она въедается в кожу, в мысли, в сердце. Я была женой Дениса, потом гостьей Ветрова. А теперь я была никем. Просто Ирина. Женщина без мужа, без хозяина, без цели.