Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 92 – Екатерина Мордвинцева

— Нет, — сказал он. — Я вырос в детдоме, потом в городе. Деревню видел только из окна машины.

— Тогда я покажу тебе, что такое настоящий дом, — сказала я. — Печка, сено, запах трав. И душица, конечно. У бабушки душица росла под окнами. Как здесь.

— Твоя бабушка была мудрой женщиной, — сказал он.

— Была, — я вздохнула. — Жалко, вы не познакомились. Она бы тебя одобрила.

— С чего ты взяла?

— Она говорила: «Ищи мужчину, который будет смотреть на тебя как на чудо, а не как на вещь». Ты смотришь именно так.

Он поцеловал меня в висок.

— Ты и есть чудо, — сказал он. — Самое настоящее.

Мы молчали. Смотрели на огонь, на дым, на тени на стенах.

Прошлое сгорело. Будущее только начиналось.

* * *

Ночью мне приснился сон.

Я стояла в поле душицы. Высокая трава доходила мне до пояса. Ветер шевелил листья, и они пахли так сильно, что кружилась голова. Небо было синим-синим, без единого облачка. Солнце светило, но не жгло — ласково, по-домашнему.

Рядом стоял Ветров. В простой белой рубашке, босиком, без часов, без пистолета. Он улыбался — той улыбкой, которую я видела только во сне. Свободной. Лёгкой. Счастливой.

— Ты пришёл, — сказала я.

— Ты позвала, — ответил он.

— Куда мы идём?

— Домой.

— А где наш дом?

— Там, где мы вместе, — сказал он. — Где душица. Где свобода. Где любовь.

Он протянул руку. Я вложила свою ладонь в его. Пальцы сплелись — горячие, надёжные, живые.

— Ты не боишься? — спросила я.

— Нет, — сказал он. — Рядом с тобой я ничего не боюсь.

— Даже будущего?

— Будущее — это мы, — сказал он. — А себя я не боюсь.

Мы пошли по полю. Душица расступалась перед нами, как море перед Моисеем. Трава шелестела, птицы пели, ветер дул в спину — подгонял, звал, обещал.

Вдалеке показался дом. Маленький, деревянный, с резными наличниками. Бабушкин дом. Тот самый, где прошло моё детство. Из трубы шёл дым — кто-то топил печь. На крыльце стояла бабушка — молодая, красивая, улыбающаяся.

— Иришка, — сказала она, — ты пришла. И не одна.

— Это Андрей, бабушка, — сказала я. — Мой… мой человек.

— Хороший, — бабушка кивнула. — Смотрится правильно. Береги его.

— Обязательно, — сказала я.

Ветров сжал мою руку. Я чувствовала его дыхание — ровное, спокойное, счастливое.

Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам.

Ветров сидел на краю кровати, смотрел на меня. В полумраке спальни его лицо казалось мягче, моложе. Исчезли жёсткие линии, которые появлялись днём — когда он разговаривал с людьми, отдавал приказы, решал чужие судьбы. Сейчас он был просто Андреем. Моим Андреем.

— Ты улыбалась во сне, — сказал он. — Хороший сон?

— Да, — я потянулась, как кошка. — О нас.

— О нас? — он удивился. — Мы тебе снились?

— Мы всегда мне снитесь, — сказала я. — С того самого дня, как я приехала в этот дом.

— И что мы делали во сне?

— Шли по полю душицы, — сказала я. — Домой.

— А где наш дом?

— Там, где мы вместе.

Он улыбнулся. Лёг рядом, обнял — крепко, надёжно, как будто боялся, что я исчезну. Я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, биение его сердца.

— Хороший сон, — сказал он. — Пусть он станет явью.

— Уже стал, — сказала я.

Мы заснули в обнимку, под запах душицы и шум догорающих углей в камине.

Прошлое кончилось. Началось будущее.