Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 63 – Екатерина Мордвинцева

— Нет у меня денег! — закричал Денис. — И не будет! Я всё проиграл, всё! А Ирка — моя! Я её не отдам! Она мне нужна!

— Зачем она тебе? — Ветров склонил голову набок, как любопытный зверь. — Чтобы бить? Чтобы унижать? Чтобы продать следующему кредитору?

— Она моя жена! — Денис топнул ногой, как капризный ребёнок. — Я имею право!

— Она уже не твоя, — сказал Ветров. — Она выбрала быть здесь.

— Врёшь! Она не выбирала! Ты её заставил!

— Спроси у неё сама.

Денис посмотрел на окна. Увидел меня. Я стояла у стекла, не пряталась. Смотрела на него — на этого человека, которого когда-то любила. Которому верила. Который разбил мою жизнь вдребезги.

Его лицо исказилось — от злобы, от обиды, от чего-то ещё, что я не могла разобрать. Может быть, от страха. Может быть, от понимания, что он действительно теряет контроль надо мной.

— Ирка! — закричал он. — Скажи ему, что ты моя! Скажи, что ты хочешь вернуться! Мы уйдём, я обещаю, я завяжу, я найду работу, мы начнём сначала! Я люблю тебя, Ирка! Я без тебя пропаду!

«Начнём сначала».

Я слышала эти слова сто раз. Тысячу. Каждый раз после того, как он бил меня. Каждый раз после того, как проигрывал деньги. Каждый раз, когда я была готова уйти.

«Начнём сначала, Ирка. Я исправлюсь. Я люблю тебя».

Он не исправлялся. И не любил. Он просто не хотел терять свою вещь.

Я покачала головой. Отрицательно. Медленно, чтобы он видел. Чтобы сомнений не осталось.

— Нет, — прошептала я. — Никогда.

Он не мог слышать. Но он понял. По моим губам. По моим глазам. По тому, как я стояла — прямо, не прячась, не дрожа.

Его лицо побагровело. Глаза налились кровью.

— Ты! — заорал он на Ветрова. — Ты её настроил! Ты — мразь, бандит, вор! Ты украл у меня всё! Я убью тебя!

Он бросился на Ветрова с кулаками.

Это было глупо. Денис был пьян, неуклюж, слаб. Его удар был медленным, предсказуемым. Ветров даже не напрягся.

Он перехватил руку Дениса на полпути, заломил её за спину. Денис взвизгнул — по-детски, жалобно. А потом Ветров одним движением — точным, жестоким, отточенным годами практики — ударил его лицом об капот машины.

Глухой удар. Кость встретилась с металлом.

Денис закричал. Из разбитого носа потекла кровь — алая, густая, заливая губы, подбородок, куртку. Он схватился за лицо, застонал.

— Ещё раз, — сказал Ветров спокойно. Его голос не дрогнул. Он говорил так, будто обсуждал погоду. — Ещё одно слово — и я сломаю тебе руку. Потом ногу. Потом шею. Ты меня понял?

— Ты… ты не посмеешь… — прохрипел Денис. Кровь капала на асфальт.

— Посмею, — сказал Ветров. — Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я делаю с должниками. Ты сам пришёл ко мне за деньгами. Сам подписал бумаги. Сам предложил жену в оплату. Теперь ты ноешь, что я её забрал?

— Я… я не предлагал… я…

— Ты предлагал, — холодно сказал Ветров. — Я слышал. Мои люди слышали. Ирина слышала. Ты продал её за три миллиона. Ты оценил её дешевле, чем я плачу за машину.

Денис заплакал. Всхлипывал, размазывая кровь по лицу. Жалкий, никчёмный, сломленный.

— Убирайся, — сказал Ветров. — И не возвращайся. Если я ещё раз увижу тебя у моего дома — ты умрёшь. Не покалечу. Не запугаю. Убью. Прямо здесь, у ворот. И закопаю в лесу. Никто не найдёт.

Он отпустил Дениса. Тот сполз по капоту на землю, вытирая разбитое лицо грязными рукавами.