Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 60 – Екатерина Мордвинцева

Но у меня никогда не было своей спальни. Сначала комната в общежитии, потом съёмная квартира с Денисом, теперь — золотая клетка Ветрова.

— Когда-нибудь, — прошептала я. — Когда-нибудь у меня будет свой дом. С большой кухней, с окнами в сад, с мастерской, где пахнет красками.

Я закрыла блокнот, положила на тумбочку, рядом с душицей. И вдруг услышала шаги в коридоре.

Он не спал. Ходил туда-сюда. Туда-сюда. Я знала этот ритм — он ходил так, когда думал о чём-то важном.

Я встала, взяла карандаш и чистый лист бумаги. И начала рисовать.

Не портрет. Не сад. Не блокнот. Его. Спящего.

Я никогда не видела его спящим — мы спали в разных комнатах. Но я могла представить. Расслабленное лицо, разжатые кулаки, тень ресниц на скулах. Без брони. Без маски. Просто Андрей.

Я рисовала долго. Карандаш летал по бумаге, и я не контролировала руку. Она сама знала, как провести линию, как положить тень, как сделать так, чтобы он выглядел уязвимым.

Когда я закончила, было уже за полночь. Я посмотрела на рисунок — и увидела то, чего не замечала раньше.

Он был красивым. Не в той холодной, пугающей красоте хищника, а в человеческой. Той, что заставляет сердце биться чаще.

— Что ты со мной делаешь, Андрей Ветров? — прошептала я.

Спрятала рисунок под подушку и закрыла глаза.

Мне приснился он. Улыбающийся. Без страха. Без боли. Просто он.

* * *

Утром он нашёл рисунок.

Я забыла спрятать. Он вошёл в комнату, когда я спала — принёс кофе. Увидел лист на подушке, взял, посмотрел.

Я проснулась от его молчания.

— Это я? — спросил он.

— Да, — сказала я, садясь. — Вы. Спящий.

— Я никогда не сплю так спокойно, — сказал он. — Ты нарисовала мечту.

— Это не мечта, — сказала я. — Это вы. Тот, кто вы есть, когда никто не видит.

Он долго смотрел на рисунок. Потом положил на тумбочку, рядом с душицей.

— Оставлю себе, — сказал он. — Как напоминание.

— О чём?

— О том, что кто-то видит меня настоящего. И не боится.

Он вышел. Я осталась с кофе, который он принёс — горячим, с молоком, без сахара. Как я любила.

Он запомнил. Он слушал. Ему было не всё равно.

* * *

Вечером он пришёл с бутылкой вина.

— Ты пьёшь? — спросил он.

— Иногда. Раньше пила. С Денисом перестала — он не любил, когда я пью. Говорил, что женщина должна быть трезвой, чтобы мужчина мог её контролировать.

— Денис — идиот, — сказал Ветров. — Я не контролирую тебя.

— Контролируете. Я не могу выйти за ворота.

— Это защита, — сказал он. — Я уже говорил.

— Защита или контроль — разница только в том, кто говорит.

Он усмехнулся, открыл вино, разлил по бокалам.

— Ты философ, Ирина.

— Я дизайнер. Мы все философы, просто не все это признают.

Мы сидели в гостиной, у камина. Впервые огонь горел — Ветров приказал зажечь. Я смотрела на пламя, пила вино, чувствовала тепло — от огня, от вина, от его присутствия рядом.

— Расскажи мне о своём блокноте, — сказал он.

— Что вы хотите знать?

— Всё. Какая страница твоя любимая? Какой проект тебе нравился больше всего? Почему ты стала дизайнером?

Я открыла блокнот, перелистала.

— Вот эта, — сказала я, показывая. — Проект детской комнаты. Я делала его для друзей, у которых родилась двойня. Стены — бледно-голубые, мебель из светлого дерева, на потолке — облака. И маленькие кроватки-машинки.

— Почему она твоя любимая?