Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 59 – Екатерина Мордвинцева

— Ты прикасаешься ко мне, — сказал он. — Зачем?

— Потому что вы вернули мне меня. Потому что вы купили мольберт. Потому что вы смотрели на меня, как на человека, когда другие смотрели как на вещь.

— Я купил тебя, — сказал он. — Я — твой хозяин.

— Нет, — сказала я. — Вы — тот, кто дал мне выбор. Даже когда его не было.

Он смотрел на нашу сцепленную руки. Я чувствовала его пульс — быстрый, сильный, как у бегуна на старте.

— Отпусти, — сказал он тихо.

— Не хочу.

— Ирина, отпусти. Иначе я не отвечаю за себя.

— Что вы сделаете?

Он резко выдернул руку, отступил на шаг. Его лицо было бледным, дыхание — прерывистым.

— Я могу сделать то, о чём ты попросишь, — сказал он. — Или то, о чём не попросишь. Я не знаю, что из этого хуже.

— Я ничего не прошу, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы вы остались.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что если я останусь, я захочу большего. А большее — это то, чего я не могу тебе дать.

— Что именно?

Он посмотрел на меня. В его глазах была боль — такая глубокая, что у меня сжалось сердце.

— Любовь, — сказал он. — Я не умею любить. Я не знаю, как это делается. Меня никто не любил, и я никого не любил. Если я останусь — я сделаю тебе больно. Не потому, что хочу. Потому что не умею иначе.

— Научитесь, — сказала я. — Я помогу.

Он усмехнулся — но не зло, а грустно.

— Ты слишком добрая, Ирина. Добрых убивают первыми.

— Добрых спасают первыми, — ответила я. — Если они кому-то нужны.

Он молчал. Молчал так долго, что я подумала — он уйдёт. Развернётся и уйдёт, как делал всегда.

Но он не ушёл.

Он подошёл к кровати, сел на край. Взял мою руку — уже сам, без моей просьбы. И замер.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Тепло, — сказала я. — Ваши руки тёплые. И шершавые. Как кора старого дерева.

— А я чувствую страх, — сказал он. — Я боюсь, что сделаю тебе больно. Боюсь, что не смогу быть тем, кого ты заслуживаешь. Боюсь, что ты уйдёшь, когда узнаешь меня настоящего.

— Я уже знаю вас настоящего, — сказала я. — Вы ломаете пальцы должникам. Вы держите меня взаперти. Вы угрожаете и приказываете. Но вы же — тот, кто купил мне мольберт. Кто вернул блокнот. Кто сидел всю ночь у моей кровати, когда мне снились кошмары.

— Это не любовь, — сказал он. — Это… я не знаю, что это.

— А это и не любовь, — сказала я. — Пока. Это только начало.

Он поднёс мою руку к своим губам. Не поцеловал — просто прижался, закрыл глаза. Я чувствовала его дыхание — горячее, прерывистое.

— Не бросай меня, — сказал он. — Пожалуйста. Я не просил никого никогда. Но я прошу тебя.

— Не брошу, — сказала я. — Если вы не бросите меня первым.

— Не брошу, — сказал он. — Даже если ты сама захочешь уйти.

Он отпустил мою руку, встал.

— Мне нужно работать, — сказал он. — Я вернусь вечером.

— Я буду ждать, — сказала я.

Он вышел. Я осталась сидеть на кровати, сжимая в руке блокнот — свою прошлую жизнь, которую он вернул мне.

Я коснулась его руки. Он не отстранился.

Это было больше, чем поцелуй. Больше, чем признание. Это было обещание.

* * *

() Ночью я не спала.

Сидела на подоконнике, смотрела на сад, освещённый луной, и листала блокнот. Страница за страницей. Проект за проектом. Гостиная в стиле лофт — трубы, кирпич, кожаный диван. Я сделала его для друга Дениса, который так и не заплатил. Спальня в японском стиле — татами, ширмы, икебана. Я мечтала сделать такую для себя.