Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 64 – Екатерина Мордвинцева

— Ирка… — позвал он. — Ирка, помоги… Я же твой муж… Мы же семья…

* * *

Я не знаю, что на меня нашло.

Может быть, это была привычка. Три года привычки быть заботливой женой. Три года привычки бросаться на помощь, когда он падает. Три года привычки забывать о боли, о страхе, о себе — и бежать к нему, потому что он «слабый», потому что «без меня пропадёт».

Может быть, это было что-то другое. Жалость. Отвращение к насилию — даже когда насилие заслуженно.

Или, может быть, я просто хотела посмотреть ему в глаза — последний раз. Сказать то, что не сказала три года.

Ноги сами понесли меня к двери.

— Ирина, стой! — крикнул Лось, когда я пробегала мимо него в холле.

Я не слушала.

Я выбежала из дома, пробежала по дорожке, выскочила за ворота. Ветров обернулся — его лицо стало ещё жёстче. Лось сделал шаг ко мне, но я увернулась.

— Ирина, стой! — рявкнул Ветров. — Не подходи к нему!

Я не слушала.

Я подбежала к Денису, упала на колени рядом с ним. Гравий впился в колени через тонкую ткань платья. Запах крови — его крови — ударил в нос.

— Ты как? — спросила я. — Ты в порядке?

— Ирка… — он схватил меня за руку. Его пальцы были липкими, холодными, дрожащими. — Ирка, ты пришла. Я знал, ты не бросишь. Ты же меня любишь, да? Любишь?

Я смотрела на него. На его разбитое лицо. На его жалкие, умоляющие глаза. На человека, который три года назад был моим мужем, а стал моим палачом.

Я не чувствовала любви. Не чувствовала жалости. Я чувствовала только усталость.

— Я не люблю тебя, — сказала я. — Но я не хочу, чтобы тебя убивали.

— Ирка…

— Уходи, Денис. Уходи и не возвращайся. Я не вернусь к тебе. Никогда.

— Защищаешь? — голос Ветрова раздался сверху.

Я подняла голову. Он стоял в двух метрах, смотрел на меня. Его лицо было каменным, но глаза… глаза горели яростью. Такой ярости я не видела даже в ангаре, когда он ломал палец Борису. Это была не холодная, деловая жестокость. Это была ревность. Боль. Предательство.

— Ты его защищаешь? — повторил он. Голос сорвался на шёпот — и это было страшнее крика.

— Он не сможет уйти сам, — сказала я. — У него сотрясение, ему нужна помощь.

— Ему нужна могила, — сказал Ветров. — Отойди от него.

— Нет.

— Ирина, я сказал — отойди.

— Нет, — повторила я. — Вы уже сделали достаточно. Отпустите его.

Ветров смотрел на меня. Долго. Так долго, что я начала считать удары своего сердца. Раз, два, три, четыре… Я видела, как борются в нём желание разорвать Дениса на части и желание не причинять мне боль.

— Уведите её, — сказал он Лосю.

Лось подхватил меня под локоть, поднял с колен.

— Идёмте, Ирина Сергеевна.

— Отпустите! — я вырывалась. — Андрей, не трогайте его! Он ничтожество, но он не заслуживает смерти! Он отец моего нерождённого ребёнка!

Это было жестоко. Я знала. Я ударила Ветрова туда, куда бить не следовало. Но я не знала, как ещё остановить его.

Он замер. На секунду — всего на секунду — его лицо дрогнуло. Он вспомнил. Я рассказала ему о беременности. О потерянном ребёнке. О том, как Денис толкнул меня с лестницы.

— Он заслуживает смерти уже тем, что прикоснулся к тебе, — сказал Ветров тихо.

Он подошёл к Денису, пнул его носком ботинка — не сильно, скорее для привлечения внимания.

— Убирайся. Живым. Пока я не передумал.

Денис встал, шатаясь. Кровь всё ещё текла из носа, заливая куртку. Он посмотрел на меня — с ненавистью, с обидой, с чем-то ещё, что я не могла разобрать. Может быть, с удивлением. Он не ожидал, что я откажусь. Он думал, что я всегда буду его.