Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 102 – Екатерина Мордвинцева

Когда вернулась, Андрей уже сидел на кухне — растрёпанный, сонный, но довольный.

— Кофе? — спросил он.

— Сам свари, — буркнула я.

Он удивился.

— Ты обиделась?

— Нет, — сказала я, но голос выдал меня.

— На что?

— На то, что ты не вынес мусор, — сказала я. — Я просила тебя вчера. Ты сказал «сейчас». И забыл.

— Ирина, это просто мусор, — он пожал плечами.

— Это не просто мусор, — я повысила голос. — Это обещание, которое ты не выполнил. Ты всегда так делаешь — говоришь «сейчас», а потом забываешь. Я устала напоминать.

Он встал, подошёл ко мне.

— Ты правда злишься из-за мусора?

— Я злюсь не из-за мусора, — я отступила на шаг. — Я злюсь из-за того, что ты не слышишь меня. Ты слышишь только то, что хочешь слышать.

— Я слышу тебя всегда, — сказал он.

— Нет, — покачала я головой. — Ты слышишь, когда я говорю «люблю». Или «спасибо». Или «ты мой герой». А когда я говорю «вынеси мусор» или «купи молока» — ты пропускаешь мимо ушей.

— Это потому что мусор и молоко — неважно, — сказал он. — Важно только ты.

— Для тебя важно только то, что ты считаешь важным, — сказала я. — А для меня важно, чтобы ты делал то, о чём я прошу. Даже если это просто мусор.

Он замолчал. Смотрел на меня, хмурился.

— Ты несправедлива, — сказал он наконец.

— Я устала быть справедливой, — я развернулась и ушла в мастерскую.

* * *

Я рисовала три часа.

Злость выплёскивалась на холст — мазки были резкими, цвет — тёмным, почти чёрным. Я не знала, что рисую, просто выпускала пар.

В дверь постучали.

— Ирина, — голос Андрея. — Открой.

— Не хочу.

— Ирина, пожалуйста.

Я не открыла. Слышала, как он стоит за дверью, как дышит. Потом шаги удалились.

Я чувствовала себя ужасно.

Ссора была глупой, нелепой — из-за мусора. Но дело было не в мусоре. Дело было в том, что я устала быть единственной, кто помнит о быте. Кто планирует ужин, кто покупает продукты, кто записывает ребёнка к врачу.

Да, у меня не было ребёнка. Но я была беременна. Об этом знала только я — пока не сказала ему. Ждала подходящего момента. А теперь мы поссорились из-за мусора.

Я вышла из мастерской через час. Андрей сидел на кухне, перед ним стояла чашка остывшего кофе.

— Я вынес мусор, — сказал он, не поднимая головы.

— Я видела.

— И купил молоко. И хлеб. И ещё кое-что.

Я подошла к столу. Рядом с его чашкой лежал букет — душица, перевязанная бечёвкой. Свежая, сорванная в саду.

— Зачем? — спросила я.

— Затем, что я дурак, — он поднял голову. — Ты права. Я не слышу тебя. Я слышу только то, что хочу слышать. Я думаю, что мусор и молоко — неважно, потому что для меня важно только ты. Но для тебя важно всё. И ты заслуживаешь мужчину, который выносит мусор, даже если это скучно.

— Андрей…

— Дай закончить, — он встал, подошёл ко мне. — Я не умею быть нормальным мужем. Я не умею говорить о быте, о мелочах, о том, кто что забыл. Я умею только любить тебя. Сильно. Страшно. До потери сознания. Но если тебе нужен муж, который выносит мусор — я буду им. Научусь. Пообещай только, что не уйдёшь.

— Я не уйду, — сказала я. — Ты же знаешь.

— Я знаю, — он обнял меня. — Но каждый раз, когда мы ссоримся, я боюсь, что ты уйдёшь. Потому что я не заслуживаю тебя.

— Не говори так, — я прижалась к нему. — Ты заслуживаешь. Ты — лучшее, что было в моей жизни.