Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 101 – Екатерина Мордвинцева

— О чём задумалась? — спрашивает он, не оборачиваясь.

— О том, как странно устроена жизнь, — говорю я. — Два года назад я была женой алкоголика, который продал меня за долги. А теперь я сижу на собственной кухне, а бандит варит мне суп.

— Бывший бандит, — поправляет он.

— Бывший бандит, — соглашаюсь я. — Который строит мне дом и гладит рубашки.

— И который любит тебя больше жизни, — добавляет он.

— И это тоже, — улыбаюсь я.

* * *

Ужин удался на славу.

Андрей приготовил куриный суп с овощами — лёгкий, ароматный, с душицей, конечно. Мы едим за столом, болтаем о пустяках — о погоде, о заказах в моей мастерской, о том, когда переедем в новый дом.

— Через месяц, — говорит он. — Осталось доделать внутреннюю отделку и мебель завезти.

— Ты уже выбрал мебель?

— Мы выберем вместе, — говорит он. — В субботу поедем в салон. Ты — дизайнер, тебе и решать.

— Ты хочешь, чтобы я выбрала мебель для всего дома?

— Для всего, — он кивает. — Кроме моего кабинета. Там буду выбирать я.

— И что там будет?

— Стол, стул, компьютер, — перечисляет он. — И твой портрет на стене. Тот, первый, карандашный. Где я ещё не знал, что люблю тебя.

Я краснею. Он всё ещё может заставить меня краснеть — одним взглядом, одним словом.

— Я люблю тебя, — говорю я.

— Я знаю, — он улыбается. — Поэтому и строю дом. И глажу рубашки. И учусь готовить.

— А ещё?

— А ещё я учусь не ревновать, — он ставит пустую тарелку в раковину. — Это самое сложное.

— Ты ревнуешь? — удивляюсь я. — К кому?

— Ко всем, — он садится напротив, берёт меня за руку. — К Лосю, который иногда задерживает на тебе взгляд. К клиентам, которые приходят в твою мастерскую. К воздуху, которым ты дышишь, когда меня нет рядом.

— Андрей…

— Я знаю, что это глупо, — перебивает он. — Я знаю, что ты никуда не уйдёшь. Но я не могу перестать бояться. Ты — единственное, что у меня есть. Всё остальное — деньги, дом, бизнес — можно потерять и найти заново. А тебя — нет.

— Я никуда не уйду, — говорю я. — Обещаю.

— Я знаю, — он подносит мою руку к губам. — Поэтому я учусь. Учусь доверять, учусь отпускать, учусь не бояться. Это трудно, когда всю жизнь ты боялся потерять всё, что у тебя есть.

— Теперь у тебя есть я, — говорю я. — А меня не потерять. Я сама тебя нашла, помнишь?

— Ты пришла через чёрный ход, — он усмехается. — С душицей и запиской.

— И ты нашёл меня, — я сжимаю его руку. — В доме бабушки, где пахло летом и надеждой.

— Ты пахла так же, — говорит он. — Летом и надеждой. Я понял тогда, что не смогу без тебя.

— И что ты сделал?

— Встал на колени, — он смотрит мне в глаза. — И попросил быть твоей деспотией.

— Я согласилась, — говорю я.

— Ты согласилась, — он улыбается. — Самая умная женщина в мире. Взяла в мужья бывшего бандита.

— Самого лучшего бывшего бандита, — поправляю я.

Мы сидим за столом, держась за руки, и молчим. Это хорошее молчание — то, которое не надо заполнять словами.

* * *

Ссора случилась на следующее утро.

Я встала рано — Андрей ещё спал. Вышла на кухню, чтобы сварить кофе, и увидела мусорное ведро, переполненное до краёв.

Вчера вечером я просила его вынести мусор. Он сказал: «Сейчас», потом отвлёкся на телефонный звонок, потом мы ужинали, потом смотрели фильм. Мусор так и остался стоять.

Я вздохнула, завязала мешок и понесла на улицу.