Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 9 – Екатерина Мордвинцева

— Ты понимаешь, — сказал он, и голос у него оказался низким, чуть хрипловатым, с металлической ноткой, — во что вписалась, детка?

Детка.

Он назвал меня деткой. Не девушкой, не Алисой (откуда ему знать моё имя), а этим снисходительным, почти презрительным «детка».

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Язык прилип к нёбу, дыхание сбилось.

— Я… — выдавила наконец. — Я не специально. Дождь, знаете, видимость плохая, и я только недавно получила права, и…

Он поднял бровь.

Одно движение — и я замолчала на полуслове.

— Ты не специально, — повторил он за мной, без насмешки, но и без сочувствия. — Хорошо. Это меняет дело. Что теперь? Ты заплатишь?

Он сделал шаг в сторону, пропуская меня к своей машине. Я подошла. Дождь заливал глаза, но я всё равно видела — каждый дефект на чёрном кузове был как личный приговор.

Фара. Царапина. Вмятина.

— Я… у меня есть страховка, — пролепетала я, хотя уже знала, что это не сработает.

— ОСАГО? — спросил он.

Я кивнула.

— Лимит — четыреста тысяч, — сказал он спокойно. — Ремонт этого автомобиля будет стоить примерно в шесть раз больше. Если считать по официальному дилеру — то в восемь. Твоя страховка покроет копейки, детка. Остальное — с тебя.

Голос его был ровным, будничным, как у риелтора, перечисляющего стоимость квадратных метров. Но от этого ровного голоса у меня подкосились колени.

— Я… у меня нет таких денег, — прошептала я.

— Это я уже понял, — сказал он.

Он достал из кармана пальто пачку сигарет — чёрную, без опознавательных знаков — и одну пачку зажигалку. Прикурил, прикрывая огонёк ладонью от дождя. Затянулся. Выдохнул дым в сторону.

И в этом дыме, смешанном с дождём, я уловила запах — дорогой табак, чуть сладковатый, и ещё что-то острое, холодное. Металл. Сталь. Как будто он не просто курил, а точил нож.

— Значит, так, — сказал он, стряхивая пепел на асфальт. — Вызываем ГИБДД, оформляем аварию. Твоя вина — сто процентов. Ты перестраивалась, не убедившись в безопасности. Я иду в левом ряду, без нарушений. Камеры всё зафиксировали.

Он кивнул куда-то вверх, и я только сейчас заметила на столбе камеру наблюдения — красный огонёк, мигающий в сумерках.

— Далее, — продолжил он. — Твоя страховая платит четыреста. Я подаю в суд на оставшуюся сумму. Ты проигрываешь, потому что вина очевидна. Приставы описывают твоё имущество. Машину эту, — он кивнул на Фрица, — забирают. С твоей зарплаты вычитают половину до полного погашения долга. Это займёт… — он сделал паузу, прикинув что-то в уме, — восемь лет.

Восемь лет.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как гиря.

— Но это если ты будешь работать официально, — добавил он как бы между прочим. — А если нет — то приставы придут к твоей маме. Она, кажется, живёт с тобой?

У меня перехватило дыхание.

— Откуда вы… — начала я, но он меня перебил.

— У тебя ключи на брелоке с номером квартиры, — сказал он, указывая подбородком на мои дрожащие руки. — Номер дома я вижу из окна. Адрес легко гуглится. Фамилию — по почтовому ящику, если надо. Я не маньяк, детка. Просто внимательный.

Он затушил сигарету о подошву ботинка и спрятал окурок в карман — даже бычок не бросил на асфальт. Педант, мать его.

— Так что выбор у тебя небольшой, — закончил он. — Либо классическая схема — суд, приставы, долги на годы. Либо…