Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 85 – Екатерина Мордвинцева

Мы чокнулись. Шампанское было сладким, с пузырьками, щекочущими нос.

— Влад, — сказала я, поставив бокал.

— М?

— Спасибо, что оплатил обучение.

— Не за что, — ответил он. — Это инвестиция в будущее.

— Инвестиция?

— Да. В будущее, где у меня будет своя пианистка.

Он сказал это так просто, как будто речь шла о покупке новой машины или дома. Но я знала, что за этими словами стояло. Он инвестировал в меня. В мою мечту. В то, что я смогу стоять на сцене, играть Шопена, а он будет сидеть в зале и слушать.

— А если я провалю экзамены в конце года? — спросила я.

— Не провалишь, — ответил он. — А если провалишь — поступишь снова. У нас впереди много времени.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не отпущу тебя, — сказал он. — Никогда.

После ужина мы поднялись в мансарду. Я села за рояль — тот самый «Steinway», который теперь стоял у окна, и сыграла что-то лёгкое, моцартовское. Пальцы бежали по клавишам, и я чувствовала, как техника понемногу возвращается — не та, прежняя, сырая, а новая, которую я нарабатывала за месяц ежедневных упражнений.

Влад сидел в кресле, курил (редко, только когда нервничал — сейчас он был спокоен), и слушал. Когда я закончила, он сказал:

— Ты гений.

— Я трудоголик, — поправила я.

— Это одно и то же, — усмехнулся он.

Я встала, подошла к нему, села на подлокотник.

— Влад, — сказала я.

— М?

— Помнишь, ты спрашивал, вернусь ли я в свою старую жизнь?

— Помню.

— Я не вернулась. Я здесь. И я хочу остаться.

— Ты уже осталась, — напомнил он.

— Я хочу остаться навсегда, — сказала я. — Не как горничная, не как должница. А как…

— Кто? — спросил он, и в его глазах загорелся огонь.

— Как твоя семья, — сказала я. — Если ты, конечно, не против.

Он отложил сигарету, взял моё лицо в ладони.

— Алиса, — сказал он. — Я думал, ты никогда не спросишь.

Он поцеловал меня — долго, глубоко, как тогда, у камина. И в этом поцелуе было всё — обещание, благодарность, надежда.

Мы легли спать далеко за полночь. Я лежала в его объятиях, слушала, как бьётся его сердце, и думала о том, как странно складывается жизнь. Месяц назад я была его горничной, которую он называл сорняком. А теперь я была его семьёй.

— Спокойной ночи, Мелиса, — сказал он сонным голосом.

— Спокойной ночи, лис хитрый, — ответила я.

Глава о поступлении и новой жизни была лишь частью нашего сюжета. Самое интересное случилось через несколько дней, когда Влад сказал:

— Хочешь прокатиться?

— Куда? — спросила я.

— В город. По делам. И заодно покажу тебе кое-что.

Мы сели в новый «Майбах». Влад протянул мне ключи.

— Поведешь? — спросил он.

Я посмотрела на него, на машину, на дорогу.

— Ты серьёзно? — спросила я. — После того, как я разбила твой старый «Maybach»?

— Тот был старый, — сказал он. — Этот новый. И я тебе доверяю.

— Ты доверяешь мне за рулём после того, как я показала себя в аварии?

— Ты изменилась, — сказал он. — Ты увереннее. Смелее. И потом, я буду рядом.

Я взяла ключи, села за руль. Внутри всё дрожало — не от страха, а от волнения. Я не водила с того самого дня, когда врезалась в его машину. Фриц всё ещё был на ремонте — Влад оплатил его починку «в подарок», как сказал, но я не забирала, потому что… потому что мне некуда было на нём ездить.

— Пристегнись, — сказала я Владу.

— Всегда, — ответил он, щёлкнув ремнём.