Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 73 – Екатерина Мордвинцева

Часы тянулись медленно. Я перемыла посуду три раза, протёрла пыль во всех комнатах, переставила книги в кабинете по алфавиту (Влад не запрещал, но я знала, что он заметит). В четыре часа дня зазвонил стационарный телефон — редкость в этом доме, я даже не знала, что он работает.

— Алиса, — голос Влада был спокойным, даже весёлым. — Всё получилось. Клим в камере предварительного заключения. Его взяли час назад.

Я выдохнула. Воздух вышел из лёгких со свистом, и я поняла, что всё это время не дышала.

— А ты? — спросила я. — Ты в порядке?

— Лучше, чем когда-либо, — ответил он. — Буду к ужину. Приготовь что-нибудь праздничное.

Он повесил трубку.

Я стояла посреди гостиной с телефоном в руке и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, огромное, светлое. Мы сделали это. Вместе. Я — филолог-недоучка, официантка, должница — помогла уничтожить человека, который хотел убить нас обоих.

Марина вошла с кухни, увидела моё лицо.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Всё хорошо, — ответила я.

— Тогда идите отдохните, — сказала она. — К ужину приготовлю сама. Вы сегодня заслужили выходной.

Я поднялась к себе, легла на кровать и долго смотрела в потолок.

«После всего… ты вернёшься в свою старую жизнь?»

Вопрос Влада всё ещё звенел в ушах. Я не ответила тогда. Не ответила и сейчас.

Потому что моя старая жизнь закончилась в тот момент, когда я села за руль Фрица в дождливый сентябрьский вечер. А новая только начиналась — и в этой новой жизни было место и криминалу, и опасности, и этому мужчине с его холодными глазами и тёплыми ладонями.

Я не знала, что выберу. Но знала, что выбирать придётся.

И скоро.

День, когда рухнул мир Клима, начался для меня с чашки мелиссы и пустоты в груди.

Я проснулась рано, ещё затемно, и долго лежала, глядя в потолок. Влад ночевал в своей спальне — впервые за несколько дней. После того как мы подделали документы, он стал другим: отстранённым, сосредоточенным, как перед прыжком в пропасть. Мы почти не разговаривали — только короткие фразы за завтраком и ужином. Он не ложился на полу в моей комнате, не гладил меня по волосам, не задал больше тот вопрос, на который я не ответила.

«После всего… ты вернёшься в свою старую жизнь?»

Я думала об этом каждую ночь. И каждую ночь ответ ускользал, как вода сквозь пальцы.

В полдень за домом заурчали моторы — не обычные внедорожники, а другие, с опознавательными знаками. Я выглянула в окно и увидела полицейские машины. Не две, не три — целый кортеж, с мигалками, с людьми в бронежилетах, с автоматами наперевес.

Марина вошла на кухню бледная.

— Не выходите из дома, — сказала она. — Это не по нашу душу. Глеб позвонил — берут Клима.

Я стояла у окна и смотрела, как полицейские оцепляют территорию за воротами — не нашего дома, а того, что в трёх километрах отсюда, где у Клима была база. Вертолёт пролетел над лесом, низко, оглушительно. Где-то там, за деревьями, разыгрывалась последняя сцена криминальной драмы.

Я не знала, что чувствовать. Клим был врагом — жестоким, опасным, готовым убить меня и продать в рабство. И в то же время — человеком, которого я видела в столовой, хрустевшего брускеттами и крутившего свой обсидиановый перстень. Он был частью этого мира, мира Влада, мира, в который я вляпалась по ошибке и из которого теперь не знала, как выбраться.