Книга Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса, страница 2 – Екатерина Мордвинцева

Да, я ещё училась.

Двадцатый год, второй курс филологического, вечернее отделение. Днём — работа, вечером — пары, ночью — домашние задания и сон по четыре часа в сутки. Иногда мне казалось, что я белка в колесе, только колесо это ведёт в никуда. Зачем мне филология, если я не собираюсь быть учителем? Зачем мне английский, если я боюсь вылететь за пределы своего района?

Ответ был прост: чтобы не кончить как мама. Сидеть с чужими счетами до шестидесяти и мечтать о том, как съездить в Питер, но откладывать поездку вечно.

Я не хотела быть мамой.

Я хотела быть кем-то. Кем-то, кто садится в машину и едет, куда хочет. Кто не боится, что бензин кончится быстрее, чем зарплата. Кто смотрит на дорогу и видит не только разметку, но и горизонт.

Поэтому я и купила этот «Фольксваген».

Старый, уже почти антикварный, с облезшим лаком на капоте и пассажирским сиденьем, которое вечно запрокидывалось назад, если на него надавить. Салон пах пылью и, как ни странно, яблоками — предыдущая хозяйка, бабушка с соседней улицы, возила в багажнике урожай. В бардачке до сих пор лежала её старая карта города, которую я берегла как талисман.

Я назвала его Фрицем. Потому что он немец, и потому что у него характер. Фриц не заводился с первого раза, требовал, чтобы его прогревали хотя бы пять минут, и категорически отказывался включать вторую передачу, если на улице было холодно.

Сегодня было не холодно. Сентябрь выдался золотым — тёплым, сухим, с запахом прелых листьев и последних яблок. Идеальный день для того, чтобы впервые после получения прав выехать за рулём одной.

Без инструктора. Без мамы. Без Ленки, которая сидела бы справа и верещала: «Алиса, ты куда? Там же знак!»

Только я, Фриц и пустая дорога. Ну, не совсем пустая — мы живём не в деревне. Но предвкушение свободы было таким острым, что у меня свело живот.

Я надела куртку, засунула ноги в кеды (потёртые, но любимые) и вышла.

Мама стояла в прихожей с сумкой в руках.

— Поздно, — сказала она, даже не глядя на часы. — Уже без четверти.

— Успею, — ответила я, хотя сердце ёкнуло.

— На твоём Фольксвагене? — она усмехнулась. — Он же на повороте заглохнет.

— Не заглохнет, — буркнула я, застёгивая молнию. — Я его кормила хорошим бензином.

Мама покачала головой. Ей не нравилась моя идея с покупкой машины. «Куда тебе, Алиса? Ты и автобус-то не всегда успеваешь». Но я отбила этот аргумент тем, что на такси дороже, а автобусы ходят раз в сорок минут. А с Фрицем я могу сама планировать время.

Теоретически.

Практически — я ещё ни разу не ездила одна. После экзаменов прошла всего неделя, и всё это время машина стояла во дворе, накренившись на левое колесо (там была небольшая яма, которую я засыпала гравием, но гравий разъехался). Я иногда садилась в неё, включала зажигание и просто сидела, сжимая руль, прокручивая в голове порядок действий.

Включить передачу. Выжать сцепление. Плавно нажать газ. Не глохни, Фриц. Пожалуйста, не глохни.

Мама чмокнула меня в щёку — сухо, машинально.

— Не разбейся, — сказала она и ушла.

Я перевела дух и вышла во двор.

Наш дом — типичная пятиэтажка спального района, серый бетон, облупившиеся подъезды и вечно занятые детские площадки. Но сегодня двор казался другим. Светило солнце, и в его лучах даже ржавые качели выглядели почти романтично.