Книга Золушка XXL для отца-одиночки, страница 34 – Ксения Маршал

Червяков извивается в надежде избежать ударов. Пытается прикрыться ладонями, вынужденно отпуская меня. Бросает опасливые взгляды на Демида, но детей — к его же счастью — не трогает.

— Э, малые, вы чо? Да хорош! — поднимает голос, непонятно с чего осмелев.

— Не смей так с детьми разговаривать! — отвешиваю ему подзатыльник, тоже осмелев.

— Это беспредел! — верещит Васька, пока еще некоторое время Хрусталев дает братьям выпустить пар. — Люди-и-и-и…

Я вроде и понимаю, что позволять детям лупить взрослого человека непедагогично. Тем более — таким детям, со, скажем, весьма необычными пристрастиями. Но это же Червяков! Для меня он давно уже покинул ряды людей и перешел в разряд сморчков. Так что не мешаю близнецам резвиться, малодушно переложив всю ответственность на их отца. В конце концов, я всего лишь няня — посторонний, считай, человек. Чуть позже объясню им, что драться нехорошо.

— Не нравится беспредел, да? — хмыкает Демид Анатольевич, с брезгливостью и презрением глядя на моего бывшего. — Мне тоже, — внезапно дергает меня за руку к себе, продолжая неотрывно следить за детьми и их жертвой.

Впечатываюсь в мощное, твердое тело. Начальник даже не пошевелился в момент столкновения. Словно я не десятки килограмм вешу, а жалкие граммы. Вторая рука Хрусталева проходится в мимолетной ласке по моей спине. За ней следует толпа радостных мурашек. Ладонь останавливается у меня между лопаток, сильнее прижимает к мужскому торсу, буквально вдавливает в него.

Почти утыкаюсь носом в мягкую ткань водолазки, обтянувшую могучую грудь. На себе чувствую дыхание Демида. Теряюсь, как глупая дурочка. Нить происходящего начинает ускользать по мере того, как меня окутывает мужской жар и острый аромат. Дым, ром, ваниль и корица, чуть разбавленные ветром и теплом нагретой на солнце кожи.

Задираю голову, чтобы видеть лицо Хрусталева. Может оно, жесткое и всегда заставляющее собраться, поможет прийти в себя?

Чувствую, как что-то ложится мне в ладонь. Сжимаю пальцы, чтобы не уронить.

— Сейчас, Настя, внимательно слушаешь меня и делаешь все, как я сказал, — рокочет мне на ухо, так и наблюдая за близнецами.

Тело Демида напряжено и будто наэлектризовано. В любой момент он готов сорваться с места и в случае чего защитить своих детей. Понимает это и Червяков, потому покорно сносит удары. Мой бывший женишок слишком труслив, чтобы оказать сопротивление заведомо более сильному противнику.

— Кивни, если поняла, — требует Хрусталев низким тоном.

Откуда только знает, что я сейчас не в силах произнести ни слова? Послушно киваю. Это не та ситуация, когда я готова спорить с ним или выказывать характер.

— Сейчас ты берешь детей, и мне плевать, какую лапшу вешаешь им на уши, но уводишь их за угол. Там вызываешь такси, и вы едете ко мне домой. Деньги я тебе дал. Уяснила? — по моей щеке ласково скользит согнутый указательный палец. И я снова как завороженная: все понимаю, но сказать в ответ ничего не могу. Даже на кивок сил не остается, просто соглласно моргаю. — Умница. Делай, что хочешь, но не позволяй детям сюда вернуться. Сейчас тут развернется зрелище не для ваших глаз.

— М-может не надо? — выталкиваю из себя. Мне не жалко Ваську, вовсе нет. Отчего-то не хочется, чтобы из-за подонка Червякова Демид Анатольевич нажил себе неприятностей.