Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 38 – Екатерина Мордвинцева

— Твоя мама нуждается в операции, — сказал он спокойно. — Ты говорила. Счёт идёт на месяцы. Эти деньги — не подарок. Это плата за работу. Честная, как ты любишь.

— Работу? — я встала, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты хочешь, чтобы я была твоей личной сиделкой? Чтобы я штопала тебя после каждой драки, как мешок с картошкой?

— Я хочу, чтобы ты перестала работать в аптеке по ночам. Чтобы у тебя было время на учёбу. Чтобы ты могла купить маме лекарства и не считать каждую копейку. — Он тоже встал. — Юля, я предлагаю тебе выход. Не из моей жизни — из твоей. Из долговой ямы, в которой ты сидишь.

Я смотрела на конверт. Внутри было неспокойно. Мама. Операция. Семьсот тысяч. Я считала эти цифры каждую ночь, перебирала варианты, засыпала с калькулятором в руках. Аптека давала двадцать пять тысяч в месяц. Репетиторство — ещё пять-семь, если повезёт. Мамина пенсия уходила на коммуналку и еду. Семьсот тысяч — это почти два года жизни без выходных. Два года, в течение которых мама могла умереть.

А он предлагал двести тысяч в месяц. Три с половиной месяца — и готово. Она будет жить.

— А если я откажусь? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Тогда я уйду. И больше не приду. — В его голосе не было угрозы. Была грусть. — Потому что если я буду приходить просто так, без сделки, я буду чувствовать себя паразитом. А я не хочу этого.

— Ты манипулируешь мной, — сказала я тихо.

— Нет. Я предлагаю выбор. — Он шагнул ближе. — Ты можешь сказать «нет», и я исчезну. Ты забудешь меня, доучишься, найдёшь работу по специальности. Всё будет хорошо. Просто… не так быстро.

— А если я скажу «да»?

— Тогда у нас будут правила. — Он сел обратно на диван, жестом приглашая меня сесть рядом. Я села. На расстоянии. — Первое правило: не влюбляться в преступника.

Я усмехнулась.

— Смеёшься?

— Нет. — Он был серьёзен. — Это важно. Я — не тот человек, с которым можно строить семью. У меня нет будущего в обычном смысле. Я могу погибнуть завтра, меня могут посадить, я могу исчезнуть. Если ты влюбишься — тебе будет больно. А я не хочу делать тебе больно.

— А если я уже… — начала я и замолчала.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Если ты уже — тем более. Тогда сделка отменяется. Я не буду платить женщине, которая в меня влюблена. Это будет похоже на… на использование чувств.

— Ты странный, — сказала я. — Обычно мужчины хотят, чтобы в них влюблялись.

— Я не обычный мужчина.

— Это я уже поняла.

Он продолжил:

— Второе правило: я обещаю, что никто тебя не тронет. Ни мои враги, ни мои «друзья». Я поставлю охрану — незримую. Ты даже не заметишь. Но ты будешь в безопасности. Если кто-то попытается тебе навредить — он будет иметь дело со мной.

— Это звучит как угроза, — сказала я.

— Это гарантия. — Он наклонился ближе. — Я не допущу, чтобы из-за меня пострадал невинный человек. Тем более — ты.

— Третье правило?

— Третье: ты не лезешь в мои дела. Не спрашиваешь, где я был, с кем, зачем. Если я прихожу раненый — ты лечишь. Если я прихожу здоровый — мы пьём чай. Но никаких «где ты был?», «почему у тебя синяк?», «кого ты сегодня…». Поняла?

— Поняла, — кивнула я. — Не спрашивать.

— Четвёртое: если захочешь уйти — уходи. В любой момент. Без объяснений. Деньги, которые я уже заплатил, остаются у тебя. Я не буду требовать назад. И не буду мстить. Просто… уйди.