Книга Успокоительный сбор. Валерианка для танка, страница 24 – Екатерина Мордвинцева

После пары я собралась уходить, но в коридоре меня перехватил незнакомец.

Он был одет в обычную одежду — джинсы, тёмная куртка, кепка. Ничего примечательного, такой же, как сотни других студентов или прохожих. Но лицо... лицо было каменное. Без единой эмоции. Глаза — как у рыбы на прилавке. Мёртвые. И в то же время — внимательные, цепкие. Он смотрел на меня так, будто оценивал: опасна ли я, или просто глупая девчонка.

— Юлия? — спросил он вежливо, даже с лёгкой улыбкой, но улыбка не дошла до глаз.

Я напряглась. Внутри всё сжалось в комок.

— Кто вы?

— Можете звать меня Сергей. — Он слегка наклонил голову. — У меня к вам разговор.

— Я вас не знаю.

— Зато я вас знаю. — Он оглянулся по сторонам — на студентов, снующих мимо, на профессора Рыжкова, который что-то объяснял двум первокурсницам. — Давайте пройдём к окну, чтобы не мешать людям.

Я хотела сказать «нет», развернуться и уйти. Но он уже двигался к окну в конце коридора, и я, как дура, пошла за ним. Ноги сами понесли. Любопытство? Или страх показаться слабой? Не знаю.

У окна было тихо. Только ветер дул в стекло, и за ним мокрые деревья качали голыми ветками. Внизу, на улице, шёл дождь — мелкий, нудный, как моё настроение.

— Что вам нужно? — спросила я, стараясь звучать твёрдо. Но голос чуть дрогнул.

— Передать кое-что. — Он достал из кармана конверт. Белый, плотный, без подписи. — Это вам.

— От кого?

— От человека, которому вы помогли. — Он протянул конверт. — Возьмите.

Я не взяла. Скрестила руки на груди.

— Я ничего от него не хочу.

— Это не подарок. Это плата за услуги и... компенсация морального ущерба. — Он сунул конверт мне в руки, и я, рефлекторно, чтобы он не упал, взяла. — Внутри записка. Прочтите.

Я открыла конверт. Там были деньги — толстая пачка, не меньше пятидесяти тысяч. У меня перехватило дыхание. Пятьдесят тысяч — это моя стипендия за год. Это мамины таблетки на полгода. Это новая куртка, нормальная еда, возможность не считать каждую копейку.

И записка. На простом белом листе, написанная чёрной ручкой, неразборчивым, мужским почерком:

«Молчи — будешь жить. Танк»

Я смотрела на эти слова, и внутри меня поднималась волна. Сначала холод — руки задрожали. Потом жар — бросило в лицо. А потом — ярость. Горячая, дикая, как будто кто-то включил все горелки одновременно. Как он смеет? Как он смеет присылать мне угрозы? И деньги? Покупает моё молчание?

— Что это значит? — спросила я, поднимая глаза на Сергея. В голосе зазвенел металл.

— Что написано.

— Он угрожает мне?

— Нет. — Сергей покачал головой спокойно, как будто говорил с ребёнком. — Он вас предупреждает. Чтобы вы не рассказывали никому о том, что случилось. И не пытались его искать. Деньги — чтобы вы не нуждались и не вздумали зарабатывать другим способом.

— Другим способом? — я усмехнулась, и в усмешке было столько горечи, что удивилась сама. — Вы намекаете, что я могу пойти на панель?

— Я ничего не намекаю. Я передаю, что сказал Танк.

— Передайте ему, — я сунула конверт обратно Сергею в руки с такой силой, что он чуть не выронил, — что он не имеет права распоряжаться моей жизнью. Я не молчу, потому что он мне приказал. Я молчу, потому что сама так решила. А деньги мне не нужны. Я их не брала в аптеке, и сейчас не возьму.

Сергей посмотрел на меня с лёгким удивлением. Первая эмоция за весь разговор. Он приподнял бровь, и в его рыбьих глазах мелькнуло что-то вроде уважения.