Книга Развод. Без оглядки на прошлое, страница 78 – Диана Ярина

— И кто же в тебя целится.

— Совесть? Сама жизнь? Неважно, — поворочался, приняв более удобную позу.

Свет приглушен и, наверное, это дало возможность поговорить нам более-менее спокойно и откровенно.

— Ты дурак, Захар. Жестокий дурак.

— Не спорю.

— Что дальше? Ну, кроме развода, — усмехаюсь.

В браке с этим мужчиной я не останусь.

— Потом ты поедешь отдыхать. Я бы настоял, чтобы ты отправилась отдыхать сразу же, как только немного придешь в себя.

— И оставить все? — ахаю я. — Всех?! Детей бросить… Вот еще! Тебя в расчет не беру.

— Ты не поняла, Нина. Эта ситуация подсветила истину: семья сильна только когда ты в ней. Без тебя мы все лишь отдельные частички, когда-то бывшие чем-то большим и цельным. Но сейчас тебе нужно отойти в сторону и отдохнуть.

— И оставить все на тебя, разрушитель? Плохая затея.

— Ты не умеешь отпускать.

— А ты — хранить, как выяснилось, не умеешь.

Мы застыли, смотря друг на друга.

Захар коротко рассмеялся и первым отвел взгляд в сторону.

— Вот и выясним, можем ли мы хоть немного, но измениться, поменять направление. Без оглядки на то, как привыкли действовать.

Что-то в этом было.

Волнующее и немного пугающее.

Я не представляла свою жизнь без семьи, даже когда решилась на развод, оказывается, лишь на людях играла в ту, которая не сомневается, а на деле каждую ночь тонула в пучине мыслей.

— Я переживаю лишь за то, чтобы тебя снова не понесло. Черт знает, куда. Андрею сейчас нужна поддержка. Свете — тоже. Поддержка не деньгами, Захар. Делами и сердечным теплом. А ты очерствел.

Он замолчал и молчал, наверное, минут пятнадцать. Налил воды мне и себе, снова сел в кресло, двигаясь медленнее, чем всегда.

Но я чувствовала, что он скажет что-то еще и не торопила его.

В конце концов, он задолжал мне откровенный разговор за все те месяцы лжи и игры в уверенного в себе мужчину и примерного семьянина.

— Все же началось с того, что я пошел проверяться по мужской части. С подозрением на рак яичек. Никакого рака не было, но врач поставил мне мужское бесплодие. Я больше не смогу иметь детей. И, честно признаться, это подкосило меня даже сильнее, чем новости о том, что у меня проблемы с сердцем. Вот так, Нина… Для мужика новость о том, что все, песенка спета… болезненнее всего. Это удар ниже пояса. Тотальный раз***б мужского самолюбия и уверенности, — признался он.

Добрались до сути. Мне не хотелось упрекать Захара, мол, почему ты мне в этом не признался и решил скрыть.

Одна из моих знакомых лишилась матки, и в итоге муж сказал, что больше не чувствует ее женщиной, ушел к той, что помоложе. Потом она сказала, мол, если бы я знала, что он так воспримет это, соврала бы, скрыла, наплела, что угодно, но не призналась бы в тяжести пройденной операции.

Оказаться уязвимым и слабым, неполноценным — страшно, это подкашивает уверенность в себе, подтачивает изнутри.

Кто знает, как поведет себя, когда жизнь встанет ребром и ударит под дых?

Этот откровенный разговор ничего не изменит в моем решении развестись, но многое объясняет, и злость уходит понемногу...

— Ты хотел еще детишек, Захар? Тебе вот-вот стукнет пятьдесят, мне немногим меньше. Возраст рожениц неуклонно растет, все больше тех, кто впервые рожает под тридцать или немного за тридцать, но, Захар… Не тогда, когда тебе почти пятьдесят. Знаю, есть такие случаи, но…