Книга Развод. Без оглядки на прошлое, страница 67 – Диана Ярина

— Извини, спешу!

Как раз подъехала машина такси.

Кажется, вслед Мария что-то сказала, но я не расслышала, и, честно говоря, мне плевать.

В последнее время я научилась не обращать внимание на то, кто что скажет или подумает.

Главное — пережить черную полосу.

Она затянулась, но я знаю, что жизнь — это как игра на пианино, невозможно сыграть мелодию, используя лишь белые клавиши.

Поэтому терпеливо жду, когда закончится беспросветная ночь и наступит рассвет.

* * *

В больнице я встретила Свету. Дочь меня обняла. Беда уничтожила недомолвки и сплотила нас, как мать и дочь.

— Не знала, что ты сегодня к отцу собиралась. Предупредила бы…

— Я и не собиралась, но мимо проезжала и решила заглянуть, чтобы он не скучал.

— Как он?

— Молодцом. Наверное.

— Наверное? Что случилось?

— Не знаю. Он не признается. Но я по лицу папы поняла, что он о чем-то умалчивает. Мне не признался. Может быть, у тебя получится, мам? — с надеждой смотрит Света.

У меня?

Вот еще…

Нашла собеседницу.

Мы с Захаром вообще почти не разговариваем, больше молчим, вместе смотрим телек. Я бываю у него два-три раза в неделю, и иногда не понимаю, зачем прихожу так часто и почему он так мрачно и упорно молчит.

Еще и смотрит так, словно не рад меня видеть.

Может быть, сегодня все будет иначе?

Но, едва увидев меня, Захар снова скривился и неожиданно говорит, грубо.

— Может быть, хватит?

— Что?

— Таскаешься. В больницу ко мне! — рявкает. — Или кайф ловишь от обстановки, окружающей меня? Смотришь и думаешь: поделом тебе, старый пень! Да?!

— Ты невыносимый. Мерзкий. Грубиянище! Какая муха тебя укусила?! Я смотрю на твою мрачную, вечно недовольную рожу и думаю: какого черта я сюда прихожу?! Зачем?

— ДА! Тебе лучше уйти… И когда там у нас развод?! — пыхтит злостно.

— Света сказала, ты сам не свой. Кажется, я знаю, в чем дело! Объявилась твоя последняя любовь, потупила глазки, навешала лапши... и ты поверил ей снова?!

— Нет! — яростно отрицает Захар. — Дело не в Нике. Ники и след простыл. Дело в тебе. Дело в том, что ты приходишь… Сидишь… Смотришь. С жалостью! Я не хочу, чтобы меня жалели! — гавкает, как злой, цепной пес, которого слишком долго держат на привязи. — Мне не нужно было, чтобы ты приходила и сидела возле моей постели. Я сделал все, чтобы этого избежать!

В палате становится тихо после его криков.

— Что-что ты сделал?!

— Ничего.

— Нет уж, договаривай. Ты мне сейчас все расскажешь.

— И не подумаю.

— Тогда ты еще хуже, чем я о тебе думала. Ты просто невыносимый, злой, жестокий эгоист! Наша семья в руинах, по твоей милости и прихоти.

— Анель я в семью привел? — набычился муж. — Я, что ли?! Через нее в нашу семью заползла Ника.

— Ах ты, бедненький… Соблазнили тебя? Обманули? Или ты сам обманулся и соблазнился! — вскакиваю. — Если бы не операция, которая тебе светит, я бы тебе сейчас по твоему наглому лицу надавала. От души! Хотя бы сейчас будь честным со мной!

— Что тебе даст эта честность? Кому она вообще нужна? Анель решила быть честной, а потом… Все! — махнул рукой.

— Быть честным — это меньшее из того, что ты мне должен за двадцать пять лет брака, за тот ад, который ты мне устроил. Унизил. Сделал больно… Ненавижу тебя.

— Вот и славно, — вдруг приободрился. — Запомни это чувство и сохрани его. Лучше меня ненавидь! Хорошенько… Ненависть лучше презрительной жалости…