Онлайн книга «Уходи, но останься...»
|
Сейчас становится тошно от собственного лицемерия. Я был лицемером и лжецом, прежде всего, для самого себя, и только потом, для всех остальных. И как иронично, но мне совсем не хочется улыбаться, что сначала вскрылась ложь перед Ксюшей, а потом полезло уже и все о том, как я лгал самому себе, как не хотел смотреть в глаза правде. — Опять не отвечает, я сейчас умом тронусь, — замечаю вполголоса. Дима смотрит с сочувствием, больше не подтрунивает надо мной. Значит, я реально хреново выгляжу, если он оставил меня в покое со своими шуточками. * * * Приезжаю на нашу квартиру, чтобы оставить вещи и переодеться, умыться с дороги. Полочки в ванной комнате смотрятся ужасно пустыми без всех этих многочисленных банок-склянок. В спальне шкаф, освобожденный от вещей Ксюши, смотрится, как сирота, оставленный на вокзале родителями. Мне не хватает ее в мелочах. Взгляд цепляется за идеально прибранный журнальный столик. Раньше там всегда царил бардак: планшет, стилусы, альбом, наброски, точилки, куча карандашей… В сложных работах Ксюша любила поработать карандашом в альбоме и только потом бралась за планшет со стилусом. * * * Через полчаса я стою перед дверью квартиры ее отца и нажимаю на дверной звонок. Долго и упорно нажимаю. Ксюша не отвечает. — Последний шанс, Ксюш. Сама открой или я… Внезапно меня накрывает удушьем и паникой: вдруг произошло нечто дурное. Перебираю ключи, не помня, прицепил ли на связку комплект ключей от квартиры ее отца? Нахожу нужные ключи, открываю замки: закрыто лишь на нижний. В квартире — тишина и темнота. Поздняя ночь. — Ксюша! — зову ее. — Ксюша… Ноги срываются с места на бег, я проверяю все комнаты, и только в последней… замечаю, как загорается полоска неяркого света между дверью и полом. Мчусь туда… Ксюша пытается встать с постели. — Ксюш. Выдыхаю с облегчением, схватившись за дверной косяк. Делаю несколько заплетающихся, будто пьяных шагов, в направлении кровати. — Как ты вошел?! — сердится. — Уходи! Я не хочу тебя видеть, Илья. Я больше не хочу… ни видеть, ни слышать тебя! НИ-КОГ-ДА! Я настолько рад ее видеть, что не обращаю внимания на слова и на попытки отпихнуть, когда мои руки сплетаются вокруг нее. — Отпусти! Отпусти… Сжимаю лишь крепче, целую хаотично всюду. — Люблю тебя, Ксюш. Безумно люблю… У меня сын, но он появился до наших отношений с тобой! — Вот как! А что насчет наших отношений? — пихает меня со всей силы, и потом бессильно плачет, плачет мне в грудь. — Я знаю о договоре между тобой и моим отцом… Все знаю! Эти слова прозвучали, как выстрел, в оглушающей тишине. — Все… Все про вас знаю, лжецы! — повторяет Ксюша, залепив мне пощечину. — Как? Ксюш… — Не надо говорить мне: дорогая, это не то, что ты думаешь. Я случайно нашла папины записи. Между заметкой о походе в онкологический центр и списком продуктов… Написано о тебе! А позже о том, что он заметил, как я на тебя среагировала. Он заметил, что ты мне понравился… «Моя девочка стала совсем взрослой. На него он смотрит иначе, никогда не видел у нее такого взгляда. Это взгляд женщины…» — передразнивает. — И потом он попросил тебя за мной приударить. Интересовался нашим романом и дал добро на свадьбу. Я думала, что ты меня любишь… А ты… Ты просто расплачивался за услугу! За спасенную жизнь сына… Боже! Да ты… Ты… Как проститутка! Натурой отрабатывал! — злится, выдавая совсем уж нелогичную чушь. — И ты меня не любил. Не любил! Ты играл… Просто играл! |