Книга Отец моей подруги, страница 25 – Натали Тимина

Перечитав написанное, я сложил лист и убрал его в ящик стола. Решение было принято.

Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что Алина сможет простить мою поспешность. Что она поймёт: за всем этим стоит не просто желание — а искреннее, глубокое чувство, которое я сам до конца не осознавал, пока не увидел её.

Я снова подошёл к окну. Улица опустела, но образ Алины всё ещё стоял перед глазами — её дрожащие губы, слёзы на щеках, руки, обхватившие себя, будто она пыталась спрятаться от всего мира… и от меня в том числе.

— Прости, — прошептал я, глядя в пустоту. — Я всё исправлю. Обещаю.

Телефон на столе тихо вибрировал — пришло новое сообщение. Я взглянул на экран, но там не было ничего важного. Я разблокировал его и написал сообщение дочери.

«Кристина, нам нужно поговорить. Это важно».

Я вздохнул, потёр переносицу. Разговор с дочерью неизбежен. И, похоже, он будет непростым. Но сейчас главное — не потерять то хрупкое, что начало зарождаться между мной и Алиной. И не разрушить отношения с Кристиной окончательно.

Время действовать осторожно. Время исправлять ошибки.

КРИСТИНА

Я назначила встречу отцу в его любимом кафе — там, где мы с детства пили какао по выходным, пока мама была занята своими делами. Он пришёл на пять минут раньше, как всегда. Аккуратный, подтянутый, в тёмно-синем пиджаке и с этим своим непроницаемым выражением лица, которое я так хорошо знала: «Я — глава семьи, я решу любую проблему».

Но сегодня проблема была не из тех, что решаются одним звонком или парой распоряжений.

Он заметил меня ещё у входа и поднялся навстречу.

— Крис, спасибо, что согласилась поговорить, — его голос звучал ровно, но я уловила в нём нотку напряжения.

— Не за что, — я села напротив, не дожидаясь приглашения. — Давай сразу к делу. Ты понимаешь, что творишь?

Отец слегка приподнял брови, но промолчал, давая мне выговориться.

— Алина — моя лучшая подруга, — я говорила быстро, почти выплёвывая слова. — Единственная, кому я могу доверить всё. А ты… ты используешь её, как очередную игрушку, из череды твоих шлющек! Ты хоть представляешь, каково ей сейчас? Она же в тебя по уши влюблена, а ты старый козёл, проиграешь ею и выгонишь прочь из своей жизни… Ты её сломаешь, если уже не успел это сделать! И зачем ты только придумал эту конференцию и стажировку?

— Кристина, — он перебил меня мягко, но твёрдо. — Ты не совсем права по поводу мен,

— Да? — я сжала кулаки под столом. — Тогда объясни мне, папа. Объясни, почему ты преследуешь мою подругу? Почему зовёшь её на «обсуждения стажировки», когда ясно, что дело не в стажировке? Почему смотришь на неё так, будто она — центр вселенной?

Он помолчал, провёл рукой по лицу, и вдруг я увидела, как он устал. Не физически — морально.

— Потому что она и есть мой центр, — тихо сказал он. — Впервые за много лет я почувствовал что-то настоящее. Не мимолётное увлечение, не развлечение — а что-то глубокое. И я не хочу её терять. Но я не хочу и ломать ей жизнь.

Я замерла, не зная, что сказать. Это было не то, чего я ожидала. Папа давно не был со мной таким откровенным. А если точнее никогда не был таким.

— Ты хоть понимаешь, что пугаешь её, — наконец произнесла я. — Она сегодня плакала у меня на плече, потому что не знает, как быть. Она испытывает к тебе чувства, но боится, что ты разобьёшь ей сердце, как разбивал другим.