Книга Океан для троих, страница 83 – Реджи Минт

— Пока не нашел. У твоего полковника головы не хватит найти, — помрачнел Черный Пес. — Там всего ума — на плацу топать да нищету вешать. Но если ты уверена, что он уходит в море Мертвецов… Дьявол!

— Готова поставить на это фамильный перстень. Кто ему рассказал, что на борту есть нечто ценное?

— Да акулы его знает кто! Много тут доброхотов. Но он не нашел, нет. Пока что.

— Морено.

— Командор, — пират приподнял бровь, всем видом показывая, что больше ничего не скажет.

— Мы в одной бочке, и катиться нам вместе, я должна узнать, что везет “Каракатица” и почему Филлипс рискнул всем ради этого.

— Узнаешь, когда догоним, Дороти. Как там, по этим книжкам: кто много знает — много плачет. Так что насчет Янтарного острова и твоего ненаглядного сэра Августина? Кого мы будем ловить?

— Узнаешь, когда причалим, Морено, — вернула слова Дороти и в досаде прикусила губу. — Недолго осталось.

И словно в ответ из гнезда на мачте раздался свист смотрящего — Янтарные острова появились на горизонте.

Больше всего Дороти опасалась, что рядом с ними окажется какой-нибудь из военных кораблей — на Большой Янтарный, который оставался слева, те частили, но море было пустым до самого горизонта, а впереди по курсу уже разливалась зелень волн, в которых соли было больше, чем рыбы.

Линию преграждающих путь рифов они проскочили с ходу — все-таки Фиши родился со штурвалом в руках — и вошли в узкую горловину небольшой бухты.

На причале “Свободу” встретили завезенные из Йотингтона собаки: коричневые худые бестии, осторожные как аборигены. Они издалека осмотрели гостей и растворились в окружающих джунглях, как привидения.

Дороти планировала взять с собой только Морено, но за плечом у последнего сразу материализовался боцман, с таким выражением на и без того мрачной роже, что стало ясно — приказывать остаться на борту бесполезно. Не послушается. Саммерс с тех пор, как его кэптен чуть не отправился к праотцам, превратился в настоящего цербера и следил за Морено покруче, чем медведица за медвежонком.

Каким-то звериным чутьем боцман улавливал, что происходящее между Дороти и Морено выходит за рамки обыденных взаимоотношений. И это ему не нравилось. Он конечно, сдерживался, цеплялся за чувство благодарности к Дороти, но та прекрасно понимала — это ненадолго. Да и ей самой не давало покоя то, что именно по вине Саммерса она лишилась своей силы. Не промолчи тот, не скрой свои знания о сиренах — и им бы сейчас не понадобилось рыскать по островам в поисках выхода.

Нелюбовь выходила взаимная, как и положено разным по всем статьям людям.

У входной двери снова мелькнули остроухие собачьи силуэты, но из двуногих встречать незваных гостей так никто и не вышел.

Терраса громадного бунгало встретила прохладой тени и тишиной. Где-то в глубине дома по доскам процокали собачьи когти.

— Твой приятель часом не помер? — Морено невзначай проверил, легко ли выходит палаш из ножен. — Больно наглые твари, одна, кстати, слева на дереве. Ловкая, точно обезьяна. Может, они давно его сожрали…

— Сомневаюсь. У Астина есть удивительная способность становиться поперек горла, — рассеянно ответила Дороти, но отсутствие людей, как живых, так и мертвых, все-таки начинало настораживать.

Дом оказался пуст. Мало того, очаг на кухне, похоже, не растапливали больше месяца, а бурая гадость на широком блюде в гостиной когда-то явно была фруктами, и чтобы стать перегноем, ей точно понадобилось больше недели. При этом все вещи, даже такие ценные, как серебряные слитки на столе в лаборатории или драгоценности в большой резной шкатулке в спальне, оказались не тронутыми. Словно хозяин и слуги однажды утром вышли и не вернулись. Испарились.