Книга Океан для троих, страница 80 – Реджи Минт

— А ты уверена, что эта гениальная голова не утопит нас вместе с призраком? Не захватит “Свободу”? Не сдаст солдатам?

— Уверена. Августин фон Берг — безумный гений, но не подлец. В день, когда мы познакомились, трое офицеров вызвали его на дуэль. Он попросил меня быть секундантом. Я согласилась. На следующее утро, у руин храмовой стены, где мы сговорились встретиться, он убил всех троих. Сам. Рапирой. А потом упал мне на руки, потеряв сознание, пролежал в бреду два дня. Оказывается, принял какой-то злой состав, для усиление реакции и обострения внимательности. Он мог просто отказаться от поединка: прознай о готовящемся в городе губернатор, вояк, которые вызвали на дуэль ученого-цивила, подняли бы на смех и отправили в карцер. Я ему об этом тогда сказала, но он дуэли не отменил. И выиграл.

— Он тебе нравится?

— Я его уважаю. Если он откажет — мы уйдем на перехват “Каракатицы”. Если согласится — то выманит для нас корабль-призрак во что бы то ни стало.

— Надеюсь, — мрачно проговорил Морено, глаза у него были совсем темные, словно зрачок расплылся, совсем вытеснив ореховую радужку. — Потому что иначе мы потеряем время, за которое могли взять на архипелаге с десяток рисковых парней для абордажа. Под мою команду охотно идут, стоит показать золотой. Правда, показывать пока особо нечего. Надеюсь, твой дружок способен на большее, чем падать тебе на руки, — сказал Морено, вернул перья в вазочку и направился к двери.

— Я тоже на это рассчитываю. Теперь давай о другом. Знать песни, запоминать карты на вид и не выучить буквы — это странно, Морено. Я жду тебя через час.

— Для чего? Я ж не ученый, не умник, не ровня, гнилая из меня компания.

— На Янтарном мы будем к вечеру, и до него у нас достаточно времени, чтобы научить тебя писать собственное имя.

— У меня прекрасная подпись, командор, — сказал Морено и, со свистом вогнав в дверной косяк нож по самую рукоять, добавил: — Во всяком случае, ее очень сложно стереть.

И вышел вон.

Малый Янтарный — второй по размеру остров — был местом красивым, как и все на южных морях. По сравнению с унылыми пейзажами родины так и вовсе выглядел как сад богов.

Впрочем, тут все поражало привыкшее к однообразно зеленым холмам и серому морю воображение.

И в первые годы службы на островах Дороти не уставала восхищаться яркостью, сочностью красок и разнообразием всего того, что ходило, летало и ползало. С годами восхищение поутихло и сгладилось, особенно потому, что все это разнообразие, если рассмотреть его внимательнее, было либо кусачим, либо ядовитым, либо пресным на вкус.

Янтарный мог послужить эталоном. Жизнь тут кишела везде: распускалась бордовыми цветами на лианах, свешивала мангровые корни в болота, плескалась косяками рыб около радужного рифа. Чернела неожиданно глубокими пещерами в прибрежных скалах. Переливалась перламутром на солнце. И была чертовски опасна.

Весь центр острова занимала титанических размеров каверна — память о древнем вулкане, который извергся еще до начала времен. На месте горы остался абсолютно круглый кратер, заполненный яркой изумрудной водой — настолько соленой, что там не выживало ничего. Это мертвое море внутри моря живого являлось интересной научной загадкой, и в том, что она привлечет рано или поздно интерес Августина фон Берга, сомнений не водилось.