Книга Океан для троих, страница 85 – Реджи Минт

— Дороти, ты с ума сошла! Они тебя сожрут!

— Они не станут бросаться.

— Сдурела? Их тут около полусотни, схарчат и в родословную твою не заглянут…

— Рауль, пусть ее! — Саммерс придержал Морено, который дернулся вслед за Дороти. — Черная Ма будет знать, что мы тут не при делах. Пусть идет! Пока ее рвут, у нас будет время, чтобы уйти…

— Не обольщайся. Я тебя еще переживу, Саммерс, — бросила Дороти через плечо, уже шагая вперед к колышущемуся морю из коричневых спин. — Эти собаки не опасны.

— С чего ты взяла? — в голосе Морено зазвучало любопытство, но оружие он спрятать не спешил.

— Потому что одна из них… — Дороти понадобилось несколько мгновений, чтобы распихать скулящих псов в стороны и пробраться в самый центр столпотворения, где наконец она нашла искомое — сутулого кобеля, который был на пару тонов светлее остальных, — чихает без перерыва.

— Чихающая собака? — уточнил Саммерс. — Это твой повод спрятать оружие?

— Сэр Августин фон Берг не держит собак, потому что не выносит их запаха, — Дороти присела на корточки и задумчиво почесала пса за грустно опущенными ушами: глаза у того слезились, он беспрестанно давился кашлем, прерываясь только на то, чтобы звонко чихнуть. — Привет, Астин! Даже не буду спрашивать, как тебя угораздило, но если это исправимо — дай лапу.

Пес фыркнул, чихнул, нехотя стукнул лапой по колену Дороти и снова закашлялся.

— И все-таки я не понимаю, как тебя угораздило? — уже в третий раз спросила Дороти.

Приведенный в человеческий вид сэр Августин фон Берг, совершенно не стесняясь посторонних пиратов в своем доме, озабоченно расхаживал по коврам, замотавшись только в простыню, точно римский сенатор в тогу.

Вид у него был задумчивый, но не сказать чтоб сильно недовольный. Он хмурил темные брови, нервно теребил бородку и усы, которые за время собачьей жизни потеряли всякую форму, но, в целом, находился вполне в своем уме. Не считая периодических приступов кашля и насморка — псиной бунгало провоняло насквозь.

— Не рассчитал, случается, моя дорогая. Не буду обещать, что впредь стану осторожнее. Не стану. Но на себе, пожалуй, экспериментировать погожу. Где же я ошибся? В дозировке на унцию веса? Или все-таки в фазе луны? — Августин схватил со стола перо, ткнул в чернильницу, которая за время его пребывания в собачьей шкуре пересохла, выругался и закричал: — Нтанга, Нтангаааа! Где чернила? Твой белый господин опять тобой, сукиным сыном, недоволен! Если я по твоей вине забуду цифры, то шкуру спущу живьем!

На крик предсказуемо никто не пришел, вся прислуга отлеживалась после эксперимента, и Августин как был полуголый отправился на поиски нерадивого раба.

— Он всегда такой? — лениво поинтересовался Морено.

Пират развалился в обитом алым шелком кресле, точно сам был здешним хозяином — сытым, расслабленным и довольным. Тяжелый серебряный кубок, заимствованный, ясное дело, без спроса владельца, в загорелой руке тоже смотрелся весьма естественно. Роскошь Морено шла, он ухитрялся не выглядеть в ней пошло.

— Обычно еще хуже. Сейчас он здорово устал — все-таки месяц просидеть в собачьей шкуре, да еще чихая от собственного запаха — не райские кущи посетить. Зато его удивительная голова работает без перерыва, так что для нас все сложилось удачно. Августин не любит быть обязанным, сейчас он окончательно придет в себя, найдет, где ошибся — и примется за нашу проблему.