Книга Океан для троих, страница 75 – Реджи Минт

— Хочу.

И стало понятно, что тут тоже какая-то ловушка.

И влетели они в нее точно два москита в мед. Одно радует, что вместе.

Потому что Морено наклонился ближе, так что уперся лоб в лоб, и рубашку почему-то из рук так и не выпустил — наоборот, притянул сильнее. И замер, ожидая.

Дороти стало ясно, что удивительным образом, но именно ей решать, куда плыть.

И с кем.

И плыть ли вовсе.

Нужно было понять, как дышать, когда тебе горячо выдыхают прямо в губы. И ждут от тебя невозможного. А если закроешь глаза, то сто к одному увидишь все того же пикового короля, без улыбки в глазах. И две короны. Только зачем закрывать, когда и наяву все то же.

Все сомнения и муть как-то ухитрились сжаться и уместиться в одно мгновение. Дороти все еще раздумывала, взвешивала, стоит ли ее гордость тех секунд, которые она собирается взять себе сейчас, когда сверху резко пропела боцманская дудка, сигналя о пересменке. Мгновение натянулось, точно паутинка, и вот-вот собралось лопнуть.

И Дороти решилась, притянула к себе за плечо, словно Морено от нее собирался сбежать. Неловко, но, кажется, не одной ей было странно, потому что теперь она ощутила, что тот тоже дышит через раз, точно сдерживается, а потом Пес, не выдержав, шепнул:

— Ну же! Демон тебя побери, Дороти…

И где-то внутри будто взорвался пороховой склад, в котором до поры хранилось все удовольствие. Потому что стоило Дороти качнуться вперед — буквально на долю дюйма — и коснуться чужих губ, как ее пробрало острым, почти нестерпимым возбуждением. На миг показалось, что еще никогда в жизни она так не хотела — точно во все тело впрыснули афродизиака.

Кожа горела, словно натертая перцем, а щеки наверняка полыхали сильнее всего.

Но тут уже Морено сам прижался сильнее, надавил на губы своими сухими губами и, получив ответ, глухо и низко замычал, точно ему тоже было так же мучительно хорошо, как и Дороти. И от этого невольного звука удовольствие стало будто острее. Она никогда еще не целовалась так жадно и жарко до этого. Никогда еще чужие ласки не рождали в груди такую лавину ощущений, которая тут же катилась ниже, заставляя отзываться низ живота. Настолько сильно, что Дороти испугалась и заставила себя отодвинуться — ненамного, все-таки для двоих койка была слишком узка.

— Морено…

— Дороти. — Тот наконец разжал пальцы, выпустив ткань рубахи из хватки, но не отодвинулся, а продолжил прижиматься горячим боком. — Не думал, что чтение мне так придется по душе.

— Я не то чтоб особо готова к урокам, — Дороти потрогала сначала распухшую скулу, а потом губы, на которых оседало чужое дыхание. — Но постараюсь объяснять доходчивее.

Морено взгляда не отводил, смотрел тяжело, как атаку планировал. Почему-то некстати вспомнилось, что если Черный Пес сведет лопатки, то татуированные щупальца у него на спине почти встретятся, а еще у него под плотной тканью штанов тоже татуировка, и там… Дороти сглотнула, представлялось все ярко, только вот в слова не облекалось, хоть режь.

— Не корабль, а богадельня под парусами, — хмыкнул Морено. — То я лежу доской, а ты подо мной простыни меняешь, то уже сам примочки таскаю для командорского личика.

— Могло быть хуже.

— Сомнительно. Куда уж хуже. Кстати, как часто ты собираешься меня учить?

Дороти внезапно ощутила, что Морено поглаживает ее по бедру — рассеянно, легко. Но от каждого вверх-вниз словно искры разбегаются.