Книга Океан для троих, страница 159 – Реджи Минт

Морено отсалютовал своим, спрыгнул с бушприта, хлопнул Саммерса по плечу и утянул куда-то к пушкам, Дороти повернула руль корабля в сторону “Лилии”.

“Свобода” пошла легко и верным курсом, будто ее направляли руки богов, хотя, кажется, ничему светлому этой ночью в море Мертвецов места не было.

Кракен почти достиг своей цели — оплел толстыми щупальцами борт “Холодного сердца” и с хрустом сломал мачту. Вместо ора или стона, которые раздавались, когда гибли остальные призраки, Дороти еле уловила тихий усталый вздох.

Доран появился на кренящейся палубе гибнущего призрака — еще более темный и осунувшийся, хотя, казалось, куда уже мертвее. Живая рука у него повисла плетью, на ней развевались обрывки паутины, потерявшей свое сияние. В черной руке он по-прежнему сжимал Рог, но даже и не думал подносить его к губам.

Дороти поняла, Доран вышел попрощаться, прежде чем кракен и огонь с “Закатной Лилии” довершат начатое.

Доран Кейси, который никогда не сдавался, проиграл и собирался принять свою судьбу, какой бы она ни была.

— Нет! — прошептала Дороти, впервые в жизни молясь Черной Ма, чтобы та нагнала ветер в паруса “Свободы”, но корабль двигался слишком медленно — “Лилия” приближалась к “Холодному сердцу” куда быстрее. — Нет!

Алый кракен сильнее сдавил корабль в своих тисках, размалывая уже потерявшие сияние палубу и борта. Еще пара мгновений, и все будет кончено — пушки “Лилии” и щупальца спрута вместе просто разорвут корабль напополам, а потом дожрут остатки.

“Холодного сердца” не станет.

И Дорана вместе с ним.

Совсем.

— Дуй в Рог! — заорала Дороти, перекрикивая грохот пушек. — Демоны тебя побери! Рог, Доран!

Доран вроде бы услышал ее, поднял голову. Посмотрел ясно и устало, хмарь, которая раньше застилала его взгляд, ушла, но вот слушаться и не подумал.

С трудом поднял живую руку к виску, отдавая последний салют, и, кажется, прошептал что-то, о чем Дороти больше догадалась, чем прочла по губам:

— Нет, моя маленькая леди! — и опустил голову.

Краем глаза Дороти видела, как Морено уже развернул “Каракатицу” для атаки, но Черный Пес тоже не успевал — “Холодное сердце” бледнело и таяло прямо на глазах, лишаясь сил.

“Закатная Лилия” надвигалась на него, словно смерч. Первый ее залп почти вчистую срезал носовую фигуру — две ладони, сжимающие звезду.

Доран на палубе пошатнулся, будто ядра ударили по нему, а не по кораблю. Второй багровый залп частью ушел мимо — но лишь по прихоти ударившей в бок волны.

Одновременно с этим кракен стиснул щупальца, размалывая в призрачную щепу правый борт, и пастью вырвал кусок обшивки, распарывая корпус.

Кажется, Дороти услышала, как перекатываются, заряжаясь сами собой, внутри “Лилии” призрачные пушки. Как грохочут, вставая в дуло, ядра, как сыплется алый порох и с гадючьим шипением горят багровым огнем фитили. Мгновение, и последний залп накроет “Холодное сердце”…

Дороти вцепилась в штурвал, словно это как-то могло ускорить “Свободу”, и запретила себе закрывать глаза. Она должна видеть все, до самого конца…

И тут кракен снова загудел-зашипел, как огромные кузнечные меха, но не от ярости, а от боли: невесть откуда появившийся в воздухе гигантский железный гарпун, с каким ходят на кашалота, прошил насквозь громадное, но мягкое тело. Черное острие легко пробило складки мантии и вышло аккурат под пастью. Алые щупальца бешено заколотили по воздуху, взметнулись, обхватили гарпун за острие, попытались сдвинуть его, но внутренний крюк не дал вытащить наконечник.