Книга Океан для троих, страница 146 – Реджи Минт

— Рауль рассказывал, когда еще Призрак для нас загонял добычу и они не разосра… не ссорились, в общем, что эта штука — Рог Хозяина Океана. Морского Диявола то есть. Хозяина пучины. Вызывает шторм невиданной силы. Кораблю из такого не выйти. Корабль на дно — а Призрак рядом, сторожит души. Заберет их и к Хозяину на поклон, а тот Призраку сроки службы продляет. Тащишь души — ты есть.

— Кто не работает — тот не живет, так?

— Верно. Почему эти призраки всегда возле всяких баталий трутся да в центре штормов рыскают — они как воронье, на мертвечину слетаются. А с Рогом так и делать ничего не надо — настало время, дунул, плюнул, подождал, пока затонет, барыш получил. Вот и грызутся они из-за этой штуковины. Мы когда “Лилии” ядер по бортам накидали, да на себя ее внимание отвлекли, как раз на руку Призраку сыграли — он Рог с галеона себе увел.

— То есть он тоже топил корабли, чтобы продолжать жить? — зачем-то уточнила Дороти, хотя и так было ясно — Доран и его “Холодное сердце” ничем от других неупокоенных мертвецов не отличались, а значит, и повадки у них схожие.

— Ему — души, нам — товар, — Саммерс посмотрел, прищурившись, словно ожидал от Дороти возмущения. — Все довольны.

— А потом он забыл Морено, и вы остались без ручного Призрака и его штормов.

— Зато другой талантец огребли, — Саммерса, кажется, разочаровало, что Дороти так спокойно приняла мрачную историю. — Я к Бринне, там сейчас будут нужны руки. И учти — попадешь под ядро, командор, тут рыдать никто не будет.

Боцман еще раз коротко глянул на Морено, который осторожно, но неумолимо полз по деревянной каракатице к цели, потер щеку и внезапно тихо рассмеялся:

— Знала бы ты, какими словами он меня крыл, когда узнал, куда я запихнул Рог.

Дороти прикусила губу и только и смогла, что кивнуть. Смеяться беззвучно она не умела, да и новые вести про особенности жизни Дорана к веселью не располагали. Но и планов не меняли.

— Ставка.

Голос Филлипса вырвал ее из раздумий.

Оставались двое участников торгов, которые пока не сказали своего слова.

“Лилия” высилась молчаливой громадой и казалась намного более материальной, чем положено призраку. Покрытые алой краской лепестки цветка будто скрывали в сердцевине монстра. Туго натянутые черные паруса ветер словно и не теряли.

На этот раз шагов слышно не было, фигура капитана возникла на носу галеона сразу — точно он всегда там стоял.

Роста небольшого, одет по моде покойно короля Эдварда — такие воротники Дороти видела на фамильных портретах. Только вот поверх воротника у капитана “Лилии” не было головы, только шляпа. Между ней и воротником тлели красные угли глаз и клубилась серая муть.

А вот голос у него был сильный. Глубокий, как бездна.

И он сказал:

— Обернись!

Приказ был настолько суров и однозначен, что Филлипс даже начал оборачиваться, но взял себя в руки и остановил движение, не закончив. Усмехнулся недобро и проговорил:

— Ставка?

— Обернись! — этот голос принадлежал уже одноглазому с бригантины. Прокатился по волнам и пошел гулять эхом, отталкиваясь от бортов.

— Обернись, обернись, — пробормотали хором жрецы.

— Обернись, обернись, обернись… — зашептало, зазвучало вокруг, и Филлипс не выдержал.

Дернул щекой, еще крепче вцепился в рукоять пистолета. И обернулся.