Книга Океан для троих, страница 144 – Реджи Минт

Филлипс холодно кивнул, давая понять, что услышал, и Дороти поразилась выдержке этого человека. Безусловно, тот был подлецом и мерзавцем каких поискать, и Дороти бы с радостью проверила, какого цвета у полковника кровь, но в одном ему было не отказать — перед рылом скалящегося смертельного ужаса он своего лица не терял.

Рядом с ватерлинией “Каракатицы” мелькнула темная тень, потом чуть ближе, и на якорную цепь осторожно легла рука — Дороти сверху было неплохо видно, как Морено, все также зажав кортик в зубах, без плеска скользит сбоку от своего корабля, точно барракуда. Увидеть его можно было только с призраков, чьи палубы пустовали, и со “Свободы”, которую по-прежнему прикрывал корабль Дорана.

Но что Морено задумал?

Дороти осторожно развязала платок, удерживающий Сердце Океана, подумала и вместо того, чтобы закрепить его как раньше на руке, приложила камень к шее. Чтобы лег аккурат в ямку между ключиц и прижался к гортани, а потом замотала сверху платком и завязал концы узлом. Так надежнее, чем на руке — если срежут, то только вместе с головой, а сделать это, когда сила у Дороти — не так-то просто.

Тем временем призраки начали отвечать. Один за другим. На разных языках, разными словами, множеством голосов. Они предлагали Филлипсу плату за неизвестное сокровище, ставя на кон все, что имели.

С триремы рыкнуло строевое:

— Платина империи… разбитые императорские галеры. У самых берегов. Дары царице цариц не довезли. Прекраснейшей. Статуя из золота. Бери, смертный, и уходи, — рявкнуло и затихло. Древние имперцы лишних слов не тратили.

— Город, потопший тысячу лет назад, полный восхитительных сокровищ, — прошептало с купеческого кофа. — Слово мертвых, мы отведем и поднимем на свет все, что укажешь. Отдай нам…

— Нет, нам! — истошно проорало с галеона-остова, и Дороти, присмотревшись, поняла, что тот, кажется, принадлежит литайским пиратам — обрывок парусного полотнища на обломке мачты сохранил остаток золотой вязи по краю. — Он наш по праву. Мы владели им… Мы желаем владеть им сейчас! Дай нам! Иначе покараем! Снимем кожу и натянем на реи, будем идти под парусами из человеческих кож, пока ваши души будут вечно…

— Цена, — скучающим тоном напомнил Филлипс и недовольно поджал губы. — Я жду ставку.

— Будь ты проклят, и проклята твоя мать ослица! Отдай нам…

— Ставка.

— Изумруды с копей, — обреченно прошептало с остова галеона. — Камни, чище которых ты не найдешь на континенте… Лучшие из лучших, чистые как слеза девственницы, крупные как глаза верблюда…

Дороти покосилась на “Каракатицу”: Морено уже проплыл вперед и, никем не замеченный, держался у самого киля, где начинались растопыренные щупальца носовой фигуры — черной громадной каракатицы. Кажется, он собирался взобраться по ним вверх — на виду у всей призрачной армады и за спиной у Филлипса.

Дороти приготовилась действовать — Черный Пес смел и безумен, но у полковника на поясе пистолеты, а одна пуля, метко пущенная в голову, остановит кого угодно.

Но пока Филлипс не замечал, что творится за его спиной, а призраки гремели мертвыми голосами так, что по воде шла рябь, и сдавать наглого пирата тоже не спешили. Может, не видели?

Неожиданно одинокий громкий голос с бригантины перекрыл тараторенье литайских корсаров.