Книга Мама по контракту, страница 83 – Реджи Минт

Судья припоминает мое дело и уточняет:

— У вас будет имущественный спор?

— Теперь точно будет, – киваю я.

— Хорошо, но это не имеет отношения к делу, – судья закрывает папку и хочет продолжить, когда юрист Оксаны говорит:

— Может быть, и не имеет. Зато имеет то, что эта женщина познакомилась с Зарецким меньше месяца назад. Но вот беременность…

В зале становится тихо. Кто-то шевелится, кто-то кашляет, но тишина неприятная и почти ощутимая. Юрист Оксаны держит драматическую паузу, словно он актер театра.

У меня холодеет в груди и сохнет горло. Откуда они знают? Почему? Кто рассказал?

Кроме Машки, про мою беременность знали только в консультации. Неужели Маша разболтала? Нет, она не могла! Она знает, как для меня это важно.

— Милолика Кантемирова беременна уже два месяца. Вот копия медкарты. С учетом того, что знакомство с господином Зарецким состоялась позже – мы настаиваем, что ее статус невесты… сомнителен. И является исполнением роли. При всем моем уважении к господину Зарецкому, я сомневаюсь, что он собирается жениться на женщине, беременной от другого мужчины. Хотя женщина, безусловно, привлекательная. И мы относимся к госпоже Кантемировой со всем почтением.

— Откуда у вас документы? Вы сейчас разглашаете частную информацию, – замечает судья.

— Не могу сказать, у нас свои источники.

— Вы понимаете, что выходите за рамки юриспруденции?

— Да, это неэтично, – легко соглашается Оксанин адвокат. – Но лишать мою клиентку родной дочери с помощью наемной работницы – тоже неэтично.

— Лика, я полагаю, нам есть что обсудить. Отцовство, совместное воспитание, – говорит Олег со своего места и улыбается.

Словно Волк, увидевший Красную Шапочку. Ох, как он доволен!

Я стою посреди этого безумия и понимаю, что все. Конец.

Конец всему хорошему, что со мной происходило.

Я подвела Костю, ему вряд ли дадут полную опеку над Мирой. После такого-то! Ведь он лгал судье.

У Олега теперь против меня самый мощный козырь – он начнет претендовать на отцовство.

И потом обменяет его на мою долю квартиры.

Я вижу, какое торжество у него сейчас в глазах, и меня начинает мутить. Хватаюсь за живот в попытке защитить самое важное.

Наверно, такое же ощущение у людей, когда рядом с ними ударяет молния. Шок, осознание и абсолютное бессилие. Я стою, а перед глазами темно. Не могу выдавить ни слова в свое оправдание.

Оксана всех обыграла. Даже если сейчас ее признают зависимой от препаратов, она сохранит права на дочь, и Мира опять будет подвергаться опасности. Ездить вместе с невменяемой мамашей в авто, рискуя попасть в аварию.

Я подвела и Миру, и ее отца. Тем, что скрывала свою беременность. Не рассказала, не дала им времени подготовиться. Проиграла все из-за собственного эгоизма. Из-за желания отхватить чужого незаслуженного счастья.

И вот провал.

— Ваша честь, у нас замечание, – говорит юрист Зарецкого, но я слышу его словно через вату.

Какая разница, что он сейчас придумает? Мы же проиграли. Особенно я. Все потеряно.

Мне страшно поднять голову и посмотреть в глаза Зарецкому, потому что я знаю, что там увижу – презрение. И ярость.

Раньше я видела, как Костя злится на кого-то, и мне становилось страшно. Зарецкий в гневе был как торнадо.

Теперь внутри все сжимается от ужаса. Потому что я понимаю: теперь этот торнадо пойдет на меня. И я делаю единственное, что могу сейчас. Хотя на это требуются все силы.