Книга До последней строки, страница 120 – Джулия Хэнли

— Это очень приятно, — соглашаюсь я, зарываясь пальцами в теплый песок. — А что дальше?

— Танцы, — отвечает он и поворачивается к сцене.

Тем временем, расположившись на краю помоста, солист громко вскрикивает: «Вы готовы?» и, получив утвердительный ответ, дает команду к началу выступления, а Эван кладет руку мне на талию, а другой сжимает ладонь.

Tony Evans, Tony Evans Dancebeat Studio Band — Stop and Stare (Rumba)

— Так, ты потанцуешь со мной?

— Я не умею, как они, — признаюсь я, любуясь тем, как женщины вращают бедрами и изящно извиваются вокруг партнеров, будто каждая закончила специальную школу.

Конечно, это не те танцы, которые исполняют на соревнованиях и благотворительных вечерах, и точно не классическая румба, чьи мотивы я узнала с первых нот. Однако костианки ведут себя так раскованно и дерзко в этой гремучей смеси из завораживающих движений и соблазнения, что я совершенно теряюсь на их фоне.

— Танцы — единственное, чего не смогли отнять у них даже бандиты Хосе, — объясняет Эван, — поэтому ими владеют почти все. А кубинские и латиноамериканские переселенцы принесли в них часть своей культуры.

— У меня не выйдет, — растерянно шепчу я, когда любимый делает первый шаг ко мне.

— Расслабься и следуй за музыкой, — просит он. — Я поведу тебя. Это просто.

— Хорошо, — отвечаю я и стараюсь отбросить стеснение и мысли, что делаю что-то не так.

На самом деле я жутко боюсь разочаровать Эвана своей неуклюжестью, но он так уверенно смотрит на меня, что я просто не могу отказать.

С новым мощным аккордом музыка, как океанская волна, разливается по берегу, захватывая нас в свои объятия. Сперва я стараюсь двигаться в такт ей, повторяя движения Эвана, но вскоре полностью растворяюсь в моменте и продолжаю так, как чувствую и хочу.

Возможно, это и есть магия танца, когда каждое прикосновение любимого, удар барабана и слова песни резонируют в моем сердце и передается Эвану. А он, в свою очередь, умножает это ощущение на сто и окончательно погружает меня в пучину страсти и желания.

Прильнув щекой к моему лицу, с глубоким дыханием он продолжает поступательные движения бедрами, прижав меня к себе, и шепчет на ухо: «Я люблю тебя, Вивьен, как же я люблю тебя… Ты даже представить себе не можешь…».

От его слов по мне пробегают мурашки. Пульс достигает небес, и, кажется, я умру от блаженства, если не сделаю вдох, но любимый не дает мне ни шанса захватить хотя бы немного воздуха, потому что резко разворачивает спиной к себе, и, зарывшись в волосы, продолжает осыпать мою шею поцелуями.

На этот раз его руки не держат меня, а свободно скользят по телу, в то время как мои обнимают его за шею, сжимая ее сильней в моменты максимального напряжения.

Это невероятное ощущение так захватывает меня, что я не сразу замечаю, как пролетает время, и прихожу в себя только, когда мелодия стихает, а толпа расходится, исчезая в темноте вслед за гаснущими огоньками.

Оказавшись в тишине, что сейчас не нарушают даже взрывы фейерверков, я поворачиваюсь к Эвану, растерянно оглядываясь, но он шепчет, что все в порядке и просит немного подождать.

Tal — Stimela

Следом на сцену выходит светловолосая женщина, и по побережью снова прокатывается нежная этническая музыка, а вокруг нас появляются какие-то люди. Они выносят большие чаши и разжигают в них огонь, но я не понимаю, зачем и снова вопросительно смотрю на любимого.