Книга До последней строки, страница 100 – Джулия Хэнли

В случае отказа к вам будут предприняты меры воздействия в виде общественного порицания и распределения денежных потоков семьи между другими членами, согласно пункту 5 Устава.

Данное правило, ставшее защитой закрытого общества от междоусобных войн и потери авторитета в кругах других ассоциаций в этот раз сыграло злую шутку с каждым из мужчин, потому что все они были так или иначе замечены в финансовых махинациях, подковерной борьбе с другими членами братства и преступлениях насильственного характера.

Однако письмо было составлено таким образом, чтобы получивший всерьез полагал, что он единственный уличенный в противоправной деятельности, поэтому никто из них не попытался узнать подробности у других и вообще как-либо выдать существование данного письма.

Разослав их, арбитр преследовал сразу две цели: остаться на посту как можно дольше, так как из-за давления улик никто из братьев не станет спорить с выдвижением Коха на новый срок, и ослабить власть элитных семей, не дав возможности нескольким из них взять верх над остальными. А помог в этом давний друг — Ксавьеро Сенти и Эван, присоединившийся к нему в переломное время.

Поэтому, когда Нильсон и двое гостей садятся за стол, каждый присутствующий уже знает, чего от него ожидает арбитр, и с готовностью ждет голосования.

— Итак, я собрал вас, господа, чтобы принять в наши ряды новых членов: Ксавьеро Сенти и Эвана Миллера.

— Энцо Идальго, — поправляет Эван.

— Плебеи в нашем обществе? — удивляется Питерман.

Мужчина всегда отличался вспыльчивым характером и даже сейчас, под тяжестью серьезных обвинений, не может сдержаться.

В ответ Ксавьеро только хитро улыбается, а Эван направляет на Питермана прожигающий взгляд, потому что хорошо помнит, с кем Джон строил планы нового замужества Вивьен.

— Значит, вы голосуете против, — разочарованно протягивает арбитр. — Так, Альберт?

Питерман не спешит отвечать, и все еще ищет среди остальных поддержки, но, увидев животные взгляды молчащих членов братства, жаждущих заполучить потоки его семьи в сфере строительства, Альберт сбавляет пыл и обреченно откидывается на спинку стула, сказав короткое: “Я — за”.

Следом такой же ответ дают остальные и, поняв, что легко отделались, после позволения арбитра удаляются в особняк Нокса.

— Спасибо, Ксавьеро, — говорит Кох, пожимая руку мужчины. — Без вас я не смог бы держать в узде этих мерзавцев. Разумеется, договор Уолдера и Нокса будет аннулирован в качестве благодарности за неоценимую услугу.

— Не понимаю, зачем это вам? — спрашивает Эван. — Власть? Деньги?

— Кто-то должен был приструнить их, и мы с Ксавьеро очень давно готовились к этому дню, — признается Нильсон. — Деньги — это хорошо, Эван, но важнее то, что ты с ними делаешь. И мы сохранили этот мотив на всю жизнь, как, надеюсь, и ты.

— Конечно, — отвечает Эван, понимая, что теперь на него свалились серьезные заботы по восстановлению порядка и экономики острова.

Местные власти, годами контролируемые бандой Хосе, окончательно потеряли связь с реальностью и, словно куклы, исполняли любые прихоти мафиози, так что лидерам сопротивления предстоит долгий путь по окончательному освобождению своего дома.

— Жаль, что мы смогли отстоять только остров, — продолжает Эван, заглянув за тяжелую портьеру.