Книга Танец с огнем, страница 93 – Весела Костадинова

— Нет, маленькая. Ты будешь брать все, что я дам. И когда я дам. И благодарить за это.

Он вошел одним резким толчком — до конца. Алина снова закричала — приглушенно, в подушку дивана, тело выгнулось дугой от боли и внезапного заполнения.

Он не дал ей опомниться: схватил за волосы, откинул голову назад, заставляя прогнуться сильнее, и начал двигаться — глубоко, ритмично, с той силой, которая не оставляла места для мыслей.

Каждый толчок сопровождался тихим, спокойным голосом у ее уха:

— Это за твои капризы.

— Это за то, что сбежала.

— Это за то, что посмела спросить про мою семью.

А потом он закончил — быстро и равнодушно.

Потом вышел, перевернул ее на спину, посмотрел сверху вниз — на мокрое от слез лицо, на растрепанные рыжие волосы, на дрожащее тело.

— Хорошая девочка, — сказал спокойно, погладив ее по щеке. — Теперь ты понимаешь правила.

Он встал, поправил брюки, подошел к бару, налил себе виски.

Вечер только начинался.

Тихо звякнул ее телефон в сумочке, оповещая о пришедшем на счет переводе. Значительном переводе от ее нового хозяина — Марат слово держал.

Подъезжая к дому Марат довольно потянулся и зевнул. Выходные он намеревался провести с сыном, поработать в тишине, отдохнуть. Машина с молчаливым водителем вырулила на Рублевское шоссе и помчалось по широким, темным улицам столицы. Его столицы.

Не плохой путь от мальчишки-сироты, который в детдоме слаще морковки ничего не видел, до одного из самых успешных мужчин страны. От койки в общей спальне, где по ночам дрались за лишнюю подушку, до пентхауса на Рублёвке. От ворованных сигарет за углом до личного самолёта, который ждёт его в Жуковском. От унижения перед воспитателями до того, чтобы теперь люди с дрожью в голосе произносили его имя.

Долгий путь, который осилил бы не каждый.

Машина медленно свернула и подъехала к широким кованным воротам, мягко распахнувшимся навстречу хозяину.

Он не спеша вышел на улицу жадно вдыхая свежий летний воздух города. Довольный и сытый хищник возвращался в своё логово — тело ещё хранило тепло сегодняшней ночи, мышцы приятно ныли, в крови плавал адреналин и лёгкое опьянение власти.

Бросил быстрый взгляд на дом — Иван наверняка уже спит. И нахмурился. В спальне Надежды все еще горел свет, не смотря на поздний час.

Не то чтобы он был сильно удивлен, скорее утомлен. Ивану нужна мать, бесспорно, но последнее время женщина начинала раздражать все сильнее. Он помнил юного большеглазого олененка, который смотрел на него как на бога, которого хотелось обнимать и целовать в красивые губки. Нет, Марат никогда влюблен в нее не был, однако девочка была как он любил — свежей и наивной.

Наивной до тупости. Это он осознал в полной мере лишь когда она забеременела и пришлось защищать ее и сына от Ярова. Он заботился о ней, охранял, защищал, никогда груб не был — она мать его сына, но Надя поняла его поведение по-своему, свято уверившись, что он теперь с ней навсегда. Сначала тихие обиды — она дула губки, когда он возвращался поздно и не целовал её на ночь. Потом слёзы в подушку — «Ты меня не любишь… ты меня используешь…». Потом прямые вопросы, почти детские: «Когда ты сделаешь мне предложение? Когда мы поженимся? Когда мы будем настоящей семьёй?» — с такой надеждой в глазах, что ему становилось скучно. Потом — невыносимо.