Книга Танец с огнем, страница 38 – Весела Костадинова

И невольно почувствовала облегчение, быстро переодеваясь в безразмерную футболку и домашние брюки.

Футболку Ярова сжала в руке, пересиливая желание разорвать. Но помнила о камерах. Всегда помнила о камерах.

Поэтому просто сложила и положила на тумбочку у кровати.

Свернулась клубочком под одеялом и принялась ждать своего мучителя.

2012 г.

Дана перевела дыхание, выровняла сердце и открыла глаза. Стоять в холодном коридоре спиной к почти ледяной стене — то еще удовольствие. Странно, она только сейчас, снова оказавшись в тюрьме собственных воспоминаний, вдруг мучительно ясно поняла, что именно в тот серый осенний день впервые сравнила Ярова и Марата. Поставила перед своим мучителем и своим мужем знак равенства. Не осознанно, интуитивно, но к сожалению, близко к правде.

Слова Анатолия бабочкой бились в голове: Марат до сих пор не признал ее погибшей.

Значит ищет? Зачем? Закончить начатое 2 года назад?

Она медленно дошла до своей норки-комнаты и надела теплую куртку — слегка знобило. А на улице, пробиваясь сквозь чистые занавески, сияло яркое январское солнце, грея даже сейчас в разгар зимы. И вдруг женщина ощутила непреодолимое желание выйти на улицу, подставить лицо этим лучам, вдохнуть свежий запах моря и солнца. Она больше недели находилась в помещениях, пусть красивых, чистых и теплых. Пусть под неподдельной заботой, но именно сейчас ей хотелось ощутить запах свободы, доставшейся ей дорогой ценой.

Она брела вдоль берега, иногда бросая взгляд на отель — свое убежище, которое перестало быть безопасным. Что сделает Лоскутов, когда она не станет с ним говорить? Разные матери, но один отец. Различаются ли братья хоть чем-то?

Задумавшись, она не заметила бредущую ей на встречу тонкую фигурку, машущую ей рукой. А когда заметила — невольно и улыбнулась и нахмурилась.

Девушка в кедах и с корзинкой в руках выглядела как солнечный зайчик на песке, такая-же яркая и сияющая на солнце. Золотистые волосы свободно падали на плечи, отражая лучи, янтарные глаза весело улыбались. Не смотря на усталость и желание побыть одной Дана не смогла не улыбнуться и не помахать в ответ.

— Привет, — девушка подсела к ней на поваленное и вынесенное волнами дерево. — Вижу тебе лучше?

— Да, — кивнула Дана, заметив, что в корзинке у девушки остатки ракушек, мидий, раковины рапанов, вынесенных морем на песок.

Девушка проследила за взглядом и смешно наморщила носик.

— Собираю для поделок с детьми, — пояснила она и почему-то зарумянилась, словно ее поймали на детском проступке. — Люблю заниматься с детьми…. Они… такие чистые, что ли…

Она заправила за ухо прядь золотистых волос, которые ветер тут же снова вырвал на свободу.

— Ты местная? — осторожно спросила Дана. Как-то в эти дни она мимоходом спросила у Лоскутова о девушке, но тот только недоуменно пожал плечами.

— Не совсем, — призналась та. — Я живу вон в том доме, на утесе, — она вытянула руку, указывая куда-то вверх и влево.

— Я думала тот дом заброшен, — нахмурилась Дана, стараясь уловить глазами детали, пытаясь разглядеть среди скал и редких сосен старый двухэтажный дом с облупившейся голубой краской и выбитым когда-то окном на втором этаже.

— Был заброшен, — согласилась незнакомка. — Он принадлежит моей тетке. У меня сейчас… сложный период и она разрешила мне пожить там.