Книга Танец с огнем, страница 212 – Весела Костадинова

Ее голос мог заморозить любого.

— Просвети…

— Ты, — бросила она. — В этом самом кабинете трахаешь какую-то блондиночку. И называешь ее, представляешь, моим именем. Вика не дура, дважды два сложила. Или в твоем окружении еще одна Алена есть?

— Вот блядь… — выругался Лодыгин, прижимая пальцы к переносице.

— Так что все претензии, придурок, предъявляй самому себе!

С этими словами она резко развернулась на каблуках и направилась к выходу, на ходу подхватывая пальто со спинки кресла.

— Алена! Стой! — Марат подскочил одним стремительным движением и обнял ее сзади, не давая уйти. — Подожди… прошу тебя… послушай...

Горячие губы прикоснулись к тонкой шее, там где билась под кожей голубоватая жилка. Марат замер, пробуя ее на вкус, как замерла и Дана, вдыхая его запах — такой знакомый ей. Но сейчас, в его дорогом парфюме, запахе кофе и власти, она отчетливо угадывала еще одну нотку — крови. Металлической, холодной, железной крови. Это был не просто его парфюм — это был запах самого Марата — хищника, взбесившегося тигра.

Он принял ее ступор за покорность, сжимая еще сильнее, больнее прижимая к себе, к своему возбужденному до предела телу, рукой накрывая маленькую грудь.

— Наплевать на Вику, — шептал он, покусывая ее мочку уха, — плевать на всех, Алена. Они могут думать, что угодно, что им далось меня поломать, нанести мощный удар…. С Викой… оно только к лучшему… теперь не надо таится, не надо скрываться…. Я устал от этого, Алена, — он покрывал поцелуями шею и плечо женщины.

Потом резко развернул к себе лицом и впился губами в губы, настолько сильно, что Дана не успела отпрянуть. И не стала, позволяя ему проникать в себя языком, подчинять, сгорать от возбуждения, которое чувствовалось сквозь ткань.

На несколько секунд она ответила — глубоко, почти злобно, позволяя ему почувствовать, что она тоже горит. А потом резко и зло укусила его за нижнюю губу.

— А, сука! — вырвалось у Марата от боли. Он отпрянул от ее лица, зажимая кровоточащую губу.

Дана смотрела на него дикими, сверкающими глазами, тяжело дыша.

— Ты что, — прошипела она, как разъяренная кошка, — думал, что трахнешь меня здесь, как одну из своих шлюх? На своем столе? Мне абсолютно плевать, сколько у тебя было любовниц, Лодыгин, но одной из них я не стану, — она с силой дернулась из его объятий.

— Стерва, — он прижал ее к себе еще сильнее.

— Кобель! — в тон ему ответила женщина. — Трахать бабу и называть моим именем…. Лодыгин, ты психопат! — ярость горела в ней со страшной силой. Ненависть и злоба, которую она оборачивала в страсть, нет, хуже, в похоть. И самое страшное — втягивалась в эту игру сама, ощущая предательскую влагу между ног. Это не было похоже на то, что она испытывала с Яровым, нет. Это было нечто запретное, отвратительное и… возбуждающее.

— Да, — Марат не обращал внимание на сопротивление, с силой усаживая ее на свой стол и разводя колени, — я псих, Алена. И не отпускаю то, что мое. А ты — моя!

Страха не было. Хотя Дана полностью понимала, что происходит.

Его тело прижималось к ней тяжело и горячо. Она чувствовала, как его твердый член упирается в нее сквозь ткань брюк, как его руки жадно скользят по ее бедрам, задирая юбку. Губы снова впились в ее шею, оставляя влажные следы и укусы, а дыхание обжигало кожу.