Книга Да, мой босс, страница 77 – Виктория Победа

И ей ведь действительно жаль, я ее такой перепуганной ни разу не видел.

— Маша, заканчивай суетиться, лучше собери, — киваю на разбросанные на полу сережки и цепочку, распрямляюсь и делаю несколько прыжков на месте.

Зашибись, блин, окончание дня.

Она не спорит, кивает, принимается собирать с пола украшения и складывать их обратно в коробочку.

— Оставь их себе, — велю приказным тоном прежде, чем она снова соберется вручить мне эти чертовы побрякушки.

— Но…

— Все, Маша, я устал, хочу в душ и в кровать, я ночью толком не спал, на сегодня впечатлений мне достаточно, так что давай ты сделаешь, как я сказал и просто пойдешь к себе, ладно? Это не подарок, считай их компенсацией морального вреда.

— Какого еще вреда? — спрашивает не понимая.

— Вреда от предстоящей работы со мной, все, иди давай, пока не отправила меня в травмпункт, — отвечаю, начиная раздражаться, потому что боль отступила, а желание схватить эту ведьму и распластать на кровати так никуда и не делось.

Спишем на алкоголь, долгое отсутствие хорошего секса и превышенный лимит эмоций для одного вечера.

Две недели спустя

— Это что? — босс переводит свой фирменный, вечно недовольный взгляд с меня на протянутый мною документ.

Брать бумаги из моих рук он не торопится.

— Это договор с “СеверСтройРесурс” на поставку дополнительных партий газобетонных блоков и облицовочного кирпича, со всеми правками. Юр. отдел прислал на согласование.

Кажется после моих слов он становится еще более злым, чем две минуты назад. Нахмурившись, сводит брови к переносице, забирает у меня документ и пробегается по нему глазами, периодически задерживая взгляд на отдельных строках.

— А Дунаев и юротдел у нас задницу с места лишний раз оторвать не в состоянии? — смотрит на меня из-под очков.

Да-да, оказывается, иногда он носит очки, на позапрошлой неделе, сразу после возвращения из столицы, босс умудрился подхватить бактериальный конъюнктивит, видимо, в качестве награды за скверный характер, который, к счастью успешно купировался антибиотиками, однако на какое-то время о линзах боссу пришлось забыть.

В общем, так я узнала, что зрение у Смолина далеко не идеальное. К слову, линзы на его глазах я не замечала и в его дебильной инструкции об этом тоже ничего не было.

К чему я это все? А к тому, что забота о глазах этого невыносимого великовозрастного ребенка (прав был его отец, ой как прав) легла на меня. Ведь не царское это дело, заботиться о такой мелочи, как антибиотики и посещение офтальмолога.

И если кто-то думает, что нет ничего хуже мужика с температурой тридцать семь, то этот кто-то глубоко ошибается. Есть.

Соблюдать предписания врача этот безнадежный трудоголик упорно отказывался. Кому пришлось нервничать из-за его беспечности — вопрос риторический.

Почти две недели я буквально выполняла роль его глаз. И все бы ничего, не будь у Смолина такой отвратительный характер. По возвращении из Москвы он словно с цепи сорвался, все ему не так. Радовало только то, что по большей мере его недовольство направлено было на конкретных лиц, в основном доставалось юридическому и отделу планирования. Но больше все-таки юристам.

И я бы может пожалела бедолаг, если бы не одно “но”. Всем отделом эти умники участвовали в дурацком пари и ставили они на то, что месяц я не продержусь и дам от Смолина деру. Мне эту информацию Саня из техотдела подогнал, по-дружески. Словом, имена и должности всех, кто ставил на мое скорейшее увольнение у меня имелись в наличии.