Книга Да, мой босс, страница 76 – Виктория Победа

— Маш, что в моих словах тебе не понятно? Они твои.

— Нет, — продолжает упрямиться, — я такие дорогие подарки никогда не приму.

— Никогда? — мне отчего-то становится смешно.

Делаю к ней шаг и она ожидаемо отступает. Правда, долго отступать не получается, и Маша очень быстро упирается спиной в дверь.

На ее лице проскальзывает мимолетный испуг, а я ловлю себя на мысли, что в который раз откровенно на нее пялюсь. Меня словно магнитом тянет, и я с трудом удерживаю контроль, что стремительно летит к чертям.

Во мне снова просыпается какая-то нездоровая потребность прикоснуться к этой рыжеволосой ведьме. И если там, в ресторане, мои поползновения можно было объяснить игрой на публику, в коей, впрочем, тоже не было никакой необходимости, то сейчас даже с натяжкой нет никаких объективных причин.

Понимаю, что надо просто остановиться, рявкнуть на нее как следует и выпроводить из номера вместе с украшениями, но почему-то этого не делаю.

— Значит никогда? — усмехаюсь, прижав ее вплотную к двери, ладонью упираюсь в стену, рядом с косяком, и испытываю практически физическую боль от того, что Маша снова облизывает свои пухлые, немного обветренные губы.

Ну что ты за зараза такая? А?

У меня ведь абсолютно ненормальная реакция, нездоровая практически, граничащая с сумасшествием. Может нет ничего странного во влечении мужчины к женщине, но дело в том, что женщиной эту рыжую ведьмочку назвать у меня язык не поворачивается. Какая из нее женщина в двадцать-то лет?

— Ну не совсем, наверное, никогда, когда-нибудь, но не от вас, — она выдает именно то, что, собственно, и стоит ожидать от Маши.

Ее непосредственность и прямолинейность возвращают меня в сознание, и я подавив в себе приступ истерического смеха, утыкаюсь в лбом в ее макушку, неосознанно вдыхая запах кокоса, исходящий от ее влажных волос, и понимаю, что снова начинаю терять совсем недавно вернувшийся контроль.

А я ведь неумением держать себя в руках я никогда не славился, но желание просто прикоснуться к ней, накрывает меня с головой, напрочь срывая башню.

И я не знаю, чем бы все это закончилось, если бы в следующую секунду что-то с треском не ударилось об пол.

Поглотившее меня, почти маниакальное возбуждение растворяется в тот момент, когда не слишком удачно дернувшись, Маша умудряется заехать мне прямо между ног. Оглушающая боль, прострелившая область паха, незамедлительно пронзает все тело. В глазах начинает искрить, в ушах раздается противный звон.

Охренеть.

— Бл**ь, Маша, — я запоздало хватаюсь за пах, сгибаюсь пополами, стараясь дышать глубже.

Взгляд мимолетно цепляет предметы на полу: все ту же коробочку и вывалившиеся из нее украшения.

— Простите, божечки, простите, я ненарочно…

Причитая, Маша начинает суетиться, не зная, что делать: то ли меня в чувства приводить, то ли украшения собирать.

Мне тем временем удается немного совладать с болью. Ничего не скажешь, удар коленом — самый лучший способ отвадить возбужденного мужика.

Жаль только, что жертвой оказался я.

Я по яйцам лет с тринадцати не получал, клянусь.

И почему-то меня даже не удивляет тот факт, что в свои тридцать пять удар в пах я получил именно от Маши.

Она меня добьет, сомнений нет.

— Вячеслав Павлович, простите меня, — она все-таки решает наплевать на рассыпавшиеся по полу украшения, — я случайно, правда, я не хотела, — бормочет, почти плача.